Имя клуба

Как всякий «театр начинается с вешалки», так и знакомство с клубом начинается с его названия. И наш клуб совсем не исключение.

Многие наши друзья зовут нас просто «Гридни», когда наше полное название «Гридни Мстислава Глебовича». И это название напрямую связано с темой нашей деятельности: Мстиславом Глебовичем звали одного из князей Черниговского княжества, а клуб наш находится в городе Гомеле, который в XII — XIII веке находился на территории этого княжества. Но этим наша взаимосвязь с этим человеком не ограничивается. Остановимся подробнее на этой исторической личности.

Первое упоминание об одном из черниговских князей периода нашествия, Мстиславе (Федоре) Глебовиче, двоюродном брате (племяннике?) великого князя Черниговского Михаила Всеволодовича, мы встречаем в Галицко-Волынской летописи под 1235 годом.

В 1235 году обострилась ситуация вокруг Киева, куда двинул свои войска черниговский князь Михаил Всеволодович в союзе с Изяславом Мстиславичем «Смоленским». Владимир Рюрикович «Киевский» обращается к Даниилу Романовичу «Галицко-Волынскому»: «Помози ми, брате!» Галицкий князь энергично принялся за исполнение союзнических обязательств и, «велъею любовью, скоро собравъ полкы поиде».

Вот что говорит летопись (ПСРЛ, II, 772):

«Будущю же Володимеру КыевЂ, присла сына своего Ростислава в Галичь, и прия с нимъ братьство и любовь велику, Михаилови же Изяславу одинако не престающа на нь враждою. Оставилъ у него ГлЂба ЗеремЂича и Мирослава, иныи бояре многы. Посла же Володимеръ рекий: «Помози ми, брате!» Данилъ же вЂлъею любовью скоро собравъ полкы поиде.

Михаилъ же не стерпЂвъ отъиде от Кыева. Данилъ же поиде ко Володимеру, и поидоста Чернигову. И приде к нима Мьстиславъ ГлЂбовичь . Оттуда же поидоша плЂнячи землю, поимаша грады многы по ДеснЂ, ту же взяша и Хороборъ, и Сосницю, и Сновескъ, иныи грады многии, и придоша же опять Чернигову. Створиша же миръ со Володимеромъ и Даниломъ Мьстиславъ и черниговьчи. Люто бо бЂ бой у Чернигова, оже и таранъ на нь поставиша, меташа бо каменемь полтора перестрЂла, а камень, якоже можаху 4 мужи силнии подъяти. Оттуда с миромъ преидоша Кыеву.

Изяславъ же одинако не престааше, возвелъ бЂ полвцЂ на Киевъ.

Данилъ бо и вои его бЂ иструдилася. ПоплЂнилъ бо бЂ всЂ Черниговьскые страны, воевалъ бо бЂ от Крещениа до Вознесения, створи миръ, воротися Кыеву.»

Итак, Михаил, не выдержав противодействия коалиции, отступил в свои земли, а Изяслав бежал к половцам. Полагая, что противник сломлен, Даниил и Владимир двинулись на Чернигов. По пути к победоносным союзникам «приде» один из черниговских князей Мстислав Глебович. Судя по всему, он пытался выступить в роли независимого примирителя, представлявшего якобы интересы собственно черниговцев, а не князя Михаила, который покинул свою столицу с основными силами и оставил её на произвол судьбы.

В большинстве исследований Мстислав Глебович предстаёт как союзник Владимира и Даниила, переметнувшийся к ним в период похода на Чернигов (Грушевский М. С., 1991 — Нарис історії Киї вської землі від смерті Ярослава до кінця XIV сторіччя. Киів. С. 284; Майоров А. В., 2001 — Галицко-Волынская Русь. Очерки социально-политических отношений в домонгольский период. Князь, бояре и городская община. СПб. С. 562.). Однако в летописи говорится только, что он «приде к нима», а далее — о том, что именно с ним киевский и галицкий князья заключают мир. Грушевский предположил, что в этом месте в летопись закралась ошибка и вместо Мстислав в рассказе о заключении мира следует читать Михаил (Грушевский М. С., 1991, С. 284, прим. 1). Такое прочтение, особенно учитывая сопоставление с другими летописными рассказами, даже текстуально оправдать сложно.

Мстиславу удалось отговорить Владимира и Даниила от захвата Чернигова. Они направились в поисках Михаила далее, « плЂнячи землю, поимаша грады многы по ДеснЂ, ту же взяша и Хороборъ, и Сосницю, и Сновескъ, иныи грады многии ». А.В. Майоров почему-то излагает события так, что Владимир и Даниил по пути к Чернигову пленяли города по десне (Майоров, 2001. С. 561). Беглый взгляд на карту показывает, что и Сновск, и Хоробор, и Сосница находятся за Черниговом, если подходить к последнему от Киева, то есть чтобы пленить эти города, нужно было миновать Чернигов. Так события и представлены в летописи: «… и поидоста Чернигову. ... Оттуда же поидоша плЂнячи землю, … и придоша же опять Чернигову. »

Однако вскоре выяснилось, что Мстислав, действовавший в сговоре с Михаилом, лукавил, направляя союзников по ложному пути. Черниговский план предполагал, что без генерального сражения киевско-волынские войска должны были измотаться в мелких стычках и осадах небольших крепостей. Кроме того, Михаил через Мстислава пытался расколоть противостоящую ему коалицию, подкупить галицких бояр и советников Даниила, склонив его к сепаратному соглашению. Похоже, что и эта, по выражению летописца, «прелесть» Ольговичам в какой-то мере удалась.

Галицко-Волынская и Новгородская первая летописи представляют разные подходы в изложении событий. В НПЛ Мстислав вообще не фигурирует и не даётся никакого объяснения двукратному подходу союзников к Чернигову, покинутому Михаилом: «… и много воева около Чернигова, и посадъ пожже, а Михаило выступи ис Чернигова; и много пустошивь около Чернигова, поиде опять» (НПЛ, 73-74, 284). Далее ПНЛ сообщает о том, что Михаил « створивъ прелесть на ДанилЂ », т.е. как-то обманул его, соблазнив чем-то, а вслед за этим разгромил галицко-волынские войска, причём Владимира Рюриковича среди участников событий на упоминается.

Вот что в ПНЛ помещено под 1235 годом:

«В лЂто 6743 [1235]. Не хотя исперва оканьныи, всепагубныи дьяволъ роду человЂческому добра, въздвиже крамолу межи русьскыми князи, да быша человЂци не жили мирно: о томь бо ся злыи радуеть кровопролитию крестьяньску. Поиде князь Володимиръ Рюриковичь съ кыяны и Данило Романовичь с галичаны /л.119об./ на Михаила Всеволодича Чермного къ Чернигову, а Изяславъ бЂжа в Половци; и много воева около Чернигова, и посадъ пожже, а Михаило выступи ис Чернигова; и много пустошивъ около Чернигова, поиде опять; и Михаило створивъ прелесть на ДанилЂ и много би галичанъ и бещисла, Данило же едва уиде; а Володимиръ пришедъ опять, сЂде в КыевЂ. И не ту бы того до сыти зла, но приде Изяславъ с погаными Половци в силЂ тяжцЂ и Михаило с черниговци подъ Кыевъ, и взяша Кыевъ; а Володимира и княгыню его имше Половци, поведоша в землю свою и много зла створиша кыяномъ; а Михаило сЂде в Галичи, а Изяславъ в КыевЂ; /л.120./ и опять пустиша Володимира Половци на искупЂ и жену его; и на НЂмцихъ имаша искупъ князи.»

У В. Н. Татищева вообще речи не идёт о боях у Чернигова и в черниговской земле, рассказывается только о «хитростях» и лживых посольствах Михаила к Даниилу (Татищев В. Н., 1995 — Собрание сочинений: В 8 томах, М). Надо полагать, что Михаил не сам ссылался с галицким князем в обход киевского, но имел для этих переговоров посредника в лице отмеченного летописью Мстислава, который действительно «подписывал» какие-то соглашения с союзниками. Именно тем, что «прелесть» Михаила вскрылась, можно объяснить повторный подход союзников к Чернигову. Возможно, в какой-то момент участники коалиции стали плохо согласовывать свои действия, что позволило Михаилу исподтишка напасть и разбить полки Даниила. Эти промахи и скрывает Галицко-Волынская летопись, указывая лишь на сепаратные переговоры Даниила. Позднее киевский и галицкий князья продолжают выступать совместно против половцев, и нет ровным счётом никаких указаний на их недоверие друг к другу. Осознав провокационные действия Мстислава, Владимир и Даниил вернулись к Чернигову, и здесь, судя по всему, их союз подвергся серьёзному испытанию. Летописный рассказ об этом весьма невразумителен и запутан.

О «лютом» бое под стенами Чернигова говорят обе летописи. По ГВЛ результатом боёв явился мирный договор между Владимиром и Даниилом с одной стороны и Мстиславом и черниговцами — с другой. Михаил среди участников событий в такой интерпретации не значится. Вероятно, с помощью хитрости и лживых переговоров черниговскому князю удалось либо расколоть коалицию князей, либо развести во времени маршруты движения союзных войск и напасть отдельно на Даниила. Как бы то ни было, но истрепанные в боях галицко-волынские и киевские полки вынуждены были отступить.

Совершенно ясно, что желанного результата — мира с Михаилом Всеволодовичем Черниговским — поход не принёс. При этом следует признать неуместным обвинение ГВЛ в искажении событий (Майоров). Нет никаких сомнений, что летопись излагала княжескую версию событий, тенденциозную, в которой некоторые факты могли замалчиваться либо запутываться. С другой стороны, летописная информация нередко интерпретировалась неверно. Так, Грушевский считал, что союзники одержали решительную победу под Черниговом, захватили город и посадили там на княжение своего союзника Мстислава Глебовича. Оснований для подобных заключений в летописи нет никаких. Победы одержано не было, но не было и решительного поражения. В противном случае ни о каком походе на половцев, который вскоре последовал, не могло быть и речи.

Обратимся к 1239 году. Батый направляет отряд своих войск на захват Чернигова. Судя по тому, что как поход на Чернигов, так и поход на Переяславль восточными источниками никак не отмечены, их значение и масштаб для монголов невелики. Возможно, использовались небольшие соединения. Судя по летописи, в случае с Переяславлем речь идёт о быстром штурме, а может быть и «изгоне». В отношении же Чернигова подчёркивается, что проводилась планомерная осада (по ПСРЛ, II , 782. В квадратных скобках — дополнение из Воскресенской летописи (ПСРЛ, VII , 144): « в то же время посла на Черниговъ, объступивша градъ в силе тяжце; слышав же Мьстиславъ Глебовичь нападение на градъ иноплеменныхъ, приде на ны со всими вои [своими, и] бившимъся имъ [крепко, лютъ бо бе бой у Чернигова, оже и тараны на нь ставиша, и меташа на нь камением полтора перестрела, а камень же яко можаху 4 мужи силнии подъяти его, но] побеждёнъ бысь Мстиславъ, и множество от вои его избьеным бысть, и град взяша и запалиша огньм; [а] епископа оставиша жива, и ведоша и во Глуховъ [и оттоле пустиша ]»

Исследователи давно заметили текстуальную близость летописных рассказов о штурме Чернигова весной 1235 г. Даниилом Романовичем и осенью 1239 г. «тяжкой силой» монгольской. Расчленить оба рассказа очень затруднительно, они переплелись и слишком похожи в подробностях.

Михаил Всеволодович, сидевший тогда сразу на трёх столах — Киевском, Черниговском и Галицком, судя по всему, никак не собирался реагировать на провокации Батыя у родного города. Более важным казалось поддержание того статуса великого князя Киевского, который был завоёван князем всего полтора года назад. Справедливости ради следует сказать, что со времени Олега «Гориславича», провоевавшего пол-Европы, такое поведение в среде Ольговичей не было характерным. Скорее наоборот, этот род на вызов отвечал немедленно и непропорционально. Так и поступил Мстислав Глебович. Он и в 1235 г. спас черниговцев, вступив в лживые переговоры с Даниилом Галицким, и в 1239 г. бросился на выручку стольного града своей земли. Вероятно он попытался снять осаду во время штурма, ударив нападавшим во фланг. Хотя летопись говорит, что Мстислав собрал «вси вои свои», но, надо полагать, полк его был очень малочисленным. Это была атака отчаяния, за честь и славу «Ольгова племени», никогда не склонявшего голову перед захватчиками. Этим Мстислав поднял на бой жителей своей волости и вместе со своей дружиной бросил в мясорубку против превосходящих сил противника. Хотя гибель Мстислава в источниках не отмечена, о его дальнейшей судьбе ничего не известно. Сражение было проиграно, город пал и был сожжён. Дополнительную информацию вы можете получить в статье Юрия Лупиненко «Князь Мстислав Глебович в контексте событий осени 1239 года».