Кольчатые доспехи восточнославянского ратника конца XII-начала XIII в.в. (по материалам раскопок в Гомеле)

Авторы — Макушников Олег Анатольевич, Лупиненко Юрий Михайлович

Публикация — «Матэрыялы па археалогii Беларусi», Мн., 2006. - № 12.

Скачать одним файлом

Восточнославянский средневековый кольчатый доспех стал объектом серьёзного научного изучения в середине XX в., хотя первое обобщение имеющегося коллекционного материала было проведено Э.Э. Ленцем ещё в конце XIX – начале XX вв. [28; 29]. Большая исследовательская работа по истории кольчатого доспеха и анализу археологического материала была проведена А. Ф. Медведевым [37, с. 26 31], Н. В. Гордеевым [13, с. 63–95], А.Н. Кирпичниковым [20, с. 7–15; 21, с. 40–42]. Вопросам технологии и производства кольчуг посвятили свои исследования Б.А. Рыбаков [40, с. 231 232] и Б.А. Колчин [23, с. 150–152; 24, с. 195). Остатки кольчатых доспехов среди археологического материала ХII–XIII вв. — находка сравнительно редкая, но регулярно встречающаяся. На территории Беларуси фрагменты кольчужного полотна встречены в Минске [16, табл. XI, рис. 6], Бресте [31, рис. 148: 3, 4], Волковыске [18, рис.86:11], Мстиславле [2, рис.9:12], Гродно [27, мал. 3: 7], Вищине [17, рис. 64: 1,3], Гомеле [33, рис. 3: 2]. Работа по обобщению белорусского археологического материала, касающаяся кольчатого доспеха в частности, проведена Н. А. Плавинским [38, с. 144–145]. Гомельские находки заслуживают отдельного рассмотрения, так как отличаются репрезентативностью, морфологическим разнообразием и по обстоятельствам залегания способны пролить свет на некоторые вопросы средневекового производства кольчуг. Кроме того, назрела необходимость дать комплексную характеристику кольчатому доспеху средневековой Руси XII–XIII вв. (Кольчуги из Райковецкого городища (их известно три) мы не рассматриваем, так как все они относятся к более позднему хронологическому периоду, что частично подтверждает один из первых их исследователей А.Н. Кирпичников [20, с. 13].)

В ходе археологических исследований (О. А. Макушников) средневекового Гомеля Гомия в различных его частях встречены остатки кольчатых доспехов в виде фрагментов кольчужного полотна и скоплений отдельных колечек. Наиболее яркие находки происходят из оружейной (слесарно–сборочной) мастерской, погибшей предположительно в 1239 г. (раскопки 1986 1987 гг.). Судя по надписи на остатках сгоревшей деревянной чаши, в мастерской работал мастер Фёдор [33; 34].

В ранних публикациях была дана предварительная характеристика находок фрагментов кольчужного полотна из раскопок в Гомеле, которая, безусловно, нуждалась в последующей корректировке. В настоящей статье мы приводим наиболее полные и качественные прорисовки изучаемых артефактов, даем их вновь установленные (в процессе расчистки) метрические и количественные характеристики.

Итак, среди многочисленных предметов, обнаруженных в мастерской на территории окольного города средневекового Гомеля, имеются остатки кольчатых доспехов. Это отдельные кольца, цепочки из колец, фрагменты кольчужных полотен. Кольца имеют различные метрические характеристики. Их внешний диаметр составляет 7, 9, 10, 12, 14 мм. Часть колец имеет круглое сечение (диаметр проволоки 1,0 2,0 мм), часть — плоское (1,0х 2,0; 1,0 1,5х 3,0 мм) (табл. 1;рис. 1). Крепление стыков колец осуществлено двумя способами: сваркой и склёпкой «на гвоздь», т. е. заклёпка имеет шляпки с двух сторон. Ряды сваренных и склёпанных колец чередуются. Это типичная для всего средневековья технология, распространённая в Европе и Азии [20, с. 7 15]. Кроме того, на Руси применялась технология изготовления кольчатых доспехов, где все кольца были скреплены «на гвоздь» [3, с. 174 175, рис. 13а, б; 8, с. 260 263, рис. 1:3].

Наличие разнообразных по размерам и составу кольчужных фрагментов при отсутствии проволоки и разомкнутых колец не даёт полной уверенности в присутствии следов кольчужного производства, хотя следы производства пластинчатых доспехов и фурнитуры клинкового оружия имеются в значительном количестве. В мастерской могли производиться ремонтные работы. Для XII XIII вв. ещё характерно изготовление кольчужных доспехов из колец, имеющих одинаковый размер и сечение проволоки [20, с. 13], в отличие от позднего средневековья, когда в доспехе кольца из проволоки различной толщины распределялись в зависимости от назначения, т. с. осуществлялось рациональное бронирование [13, с. 64]. Это свидетельствует о том, что кольчужные фрагменты из Гомельской оружейной мастерской относились к различным гарнитурам. Порывы и иные повреждения доспеха мастер ликвидировал вставкой отдельных колечек и фрагментов кольчужного полотна, причём часто из колечек нестандартного размера, содержащих десятки и сотни колечек. Возможно, возникала необходимость модернизации доспеха: удлинить рукава, укоротить подол и т. д. Ремонт являлся обычной практикой, и следы его заметны как на кольчугах ХІІ–XІІІ вв. [6, с. 135], так и на кольчугах и панцирях XV XVII вв. [13, с.78, 83, 91].

Наличие в мастерской относительно небольших фрагментов кольчужного по-лотна затрудняет реконструкцию покроя доспехов. Ситуация, однако, значительно упрощается тем, что археологическая наука располагает рядом целиком сохранившихся кольчуг, обнаруженных в основном в погребальных памятниках XII XIII вв., принадлежащих кочевникам Причерноморских степей [20, рис. 14, 15, табл. III]. Гомель в XII XIII вв. входил в состав Черниговского и Новгород Северского княжеств, имевших активные и разнообразные военные контакты с половцами, ковуями, торками и чёрными клобуками. По этой причине материалы из погребений кочевников уместно использовать при реконструкции восточнославянского защитного вооружения. Классическая кочевническая (восточноевропейская) кольчуга XII XIII вв. имела вид туникообразной рубахи длиной до середины бедер с рукавами до локтей. Покрой её абсолютно идентичен кочевническим, хотя восточнославянское происхождение её представляется наиболее вероятным. Схожий покрой имели, видимо, кольчуга Х в. из Чернигова и Гнёздова [20, табл. 1], а также панцирь князя Ярослава Всеволодовича, брошенный им после Липицкой битвы 1216 г. [13, с. 79 80, рис. 9]. (Термин «панцирь» по отношению к кольчатому доспеху Ярослава Всеволодовича при-менён Н.В. Гордеевым, непосредственно изучавшим доспех. По его выводам, принципиальная раз-ница между кольчугой и панцирем заключается с способе скрепления стыков колец. ) Данный тип покроя кольчатого доспеха являлся самым распространённым в Восточной Европе и с незначительными изменениями использовался до конца XVII в. [13, с. 63 95]. Из бывшего Кременецкого уезда Волынской губернии происходит кольчуга XIII в. [20, табл. II], имеющая длинный подол с разрезами спереди и сзади, образующий две лопасти (рис. 7: 3). Такая кольчуга более надёжно предохраняет ноги всадника при посадке в седле. Здесь, на первый взгляд, прослеживается явное западноевропейское влияние. В Западной Европе XII XIII вв. были очень популярны длиннополые кольчуги с разрезами, почти всегда снабжённые кольчужными капюшонами, закрывающими голову; шею и нижнюю часть лица. Длина рукавов таких кольчуг варьировалась.

Хотя в Западной Европе крайне мало археологических материалов, касающихся кольчатых доспехов ХII–XIII вв., но имеется обильный иконографический материал, дающий всестороннее представление о них [48]. Кременецкая кольчуга сочетает в себе, по первой версии, как восточноевропейскую (короткие рукава, левосторонний разрез ворота), так и западноевропейскую (длинный разрезной подол) традиции. Согласно второй версии, это продолжение более древней хазарской традиции, о которой будет сказано ниже.

Изображения кольчатых доспехов в памятниках русского средневекового искусства встречаются крайне редко. Это обусловлено спецификой изобразительного искусства, в значительной степени ограниченного рамками художественных канонов [35, с. 218 2191. Однако ряд изобразительных источников даёт очень ценную информацию о кольчатых доспехах восточнославянского воина XII XIII вв. На них остановимся подробнее. Из Волковыска происходит медный с позолотой гравированный медальон, изображающий Святого Дмитрия Солунского датированный второй половиной [15, мал. 10] (рис.2). Воин на медальоне одет в кольчугу с капюшоном, закры-вающим нижнюю часть лица, в шлем конической формы без наносника со смещённой вперед верхушкой. Через плечо на расшитом ремне переброшен изогнутый по вертикальной оси щит миндалевидной формы, украшенный орнаментом розеточного типа Меч также лежит на плече воина Таким образом, Святой Дмитрий Солунский экипирован в стандартный и наиболее распространённый западноевропейский рыцарский кольчатый доспех конца XII в. Такой доспех включал в себя длиннополую кольчугу с капюшоном, рукавицами и кольчужными чулками (рис. 7: 3). Полный аналог доспеху Святого Дмитрия Солунсюго, совпадающий даже в деталях, находим на бронзовых дверях XII в. собора Святой Софии в Новгороде Великом, изготовленных в Магдебурге (Германия) [46, с. 5] (рис. 3:1), на иллюстрациях «Жития Святого Эдмунда» XII в. (Англия) [48, р. 46] (рис. 3:2), Винчестерской Библии 1170 г. (Англия) [48, р. 55] (рис. 3: 3) и ряде других памятников. Медальон с изображением Святого воина I вещь глубоко символическая и во многом обобщающая. Резчик не стал бы изображать иноземного рыцаря в каких-то диковинных доспехах. Технология изготовления медальона (гравировка, золочение) идентична технологии изготовления медных пластин алтарной преграды Нижней церкви XII в. в Гродно [18, с. 183 184, рис. 94]. Скорее всего, это изделия одного и того же гродненского мастера или школы мастеров, а прообразом воина на медальоне послужил один из гродненских дружинников в характерном доспехе.

Несколько изображений воинов в кольчатых доспехах имеется на «Золотых» дверях Рождественского собора XIII в. в Суздале [9, с. 97142]. Среди сюжетов Западных дверей собора (около 1200 г) присутствует изображение Святого Дмитрия Солунского [9, рис. 109] (рис. 4: 2), облачённого в кольчугу с рукавами до локтей. О длине кольчуги судить трудно, так как воин изображён по пояс. Вероятнее всего изображена типичная восточноевропейская короткая кольчуга, хорошо представленная археологическими находками [201. В пользу того, что на воине изображена кольчуга, говорит специфическая штриховка, состоящая из чередующихся рядов горизонтальных полос и вертикальных чёрточек. В западноевропейском средневековом искусстве это — типичный приём изображения структуры кольчатого доспеха. Подобную штриховку можно видеть на иллюстрациях «Энеиды» Генриха фон Вельдеке (около 1200 г) (рис. 5: 2) и парижской «Истории Утрмера» XIII в. [51, р. ПО, 249]. На Южных дверях собора (около 1250 г.) имеется изображение библейского Самсона, борющегося со львом [9, рис. 107] (рис. 4: 1). Самсон облачен в кольчугу с длинными рукавами и кольчужные чулки. Поверх доспеха одето сюрко — длинная тканевая туникообразная накидка, имеющая жёсткую вставку на плечах и застёгнутая у ворота кольцевидной фибулой. Здесь вновь представлен стандартный западноевропейский кольчатый доспех, но прошедший модернизацию. Так, отсутствуют рукавицы и капюшон. Возможно, на Руси рукавицы надевались отдельно, а капюшон заменял шлем с кольчатой бармицей. Аналогичную экипировку, но в классическом варианте, можно видеть на рельефе, изображающем рыцаря на западном фасаде кафедрального собора 1230 г. в Амьене (Франция) [51. р. 280] (рис. 5: 1). Второе изображение Южных дверей, показывающее воинов в кольчатых доспехах, — подвиги Архангела Михаила [20, рис. 22] (рис. 4: 3). Здесь мы видим разнообразные кольчуги длиной от пояса до колен с рукавами до локтей. В одном случае кольчуга дополнена кольчужными чулками. Одна из кольчуг на изображении показана как распашная.

Кроме кольчужных рубашек и кольчужных чулков в Гомельской мастерской могли ремонтироваться кольчатые дополнения к иным средствам защиты: шлемам и наручам. Кольчатая бармица — характерный, хотя и не обязательный элемент шлема, что подтверждается археологическими находками [20, с. 22 32]. Миниатюры Симоновско Хлудовской псалтыри (1270 г) (рис. 6:4,5,6), Тверского Амартола (1300 г.) (рис. 6: 1, 2: 3) показывают нам различные типы бармиц: распашные, глухие, защищающие не только шею, но и плечи, нижнюю часть лица [20. табл. ХVII ХXII]. Изображения на деревянной посуде XII XIII в. и вовсе представляют нам воинов в шлемах без бармиц [37. рис. 2: 1; 1, рис. 30]. Это характерно и для западноевропейских пеших воинов, изображённых на миниатюрах Кодекса Пултуского (XI XII вв.) [53, s. 11], бронзовых дверях кафедрального собора ХII в. в г. Трани (Италия) [51, р. 45]. Наличие кольчатых перчаток на восточноевропейских наручах предполагается исходя из их конструкции и анализа исторических параллелей и аналогов [52, fig. 19, 20; pl. IV: А] [35].

Экспериментальное моделирование даёт основание предполагать, что для изготовления кольчатых бармиц и перчаток лучше использовать кольца мелкого и среднего диаметра, так как они создают большую плотность колечек на единицу площади, повышая тем самым защитные свойства доспеха на таких уязвимых местах как шея и кисть руки. Количественно метрический анализ колечек из Гомельской мастерской указывают на то, что колечки с внешним диаметром 9 мм составляют более половины от всего количества находок. А это значит, что, несмотря на трудоёмкость изготовления, предпочтение отдавалось защите из мелких колец, причём не только в виде перчаток и бармиц, но и целых гарнитуров. Яркий пример тому — кольчуга из с. Новый Ропск, изготовленная из колечек с внешним диаметром 8 мм.

В культурном слое Гомельского окольного города XII–XIII вв. (вне описанной выше мастерской) обнаружен фрагмент кольчатого полотна, содержащий 150 200 колечек с внешним диаметром 9 мм при толщине проволоки 1,5 мм (рис. 1:13). Вторым местом находки фрагментов кольчатого доспеха в Гомеле является детинец. Здесь в слое XII XIII вв. были обнаружены скопление из шестнадцати разомкнутых колечек плоского сечения (1х 3,5 мм) с внешним диаметром 16 мм и одно склёпанное «на гвоздь» такое же колечко (табл. I), (рис. 1: 4). На территории детинца также обнаружен фрагмент кольчужного полотна, состоящий из 25 колечек (включая фрагменты) с внешним диаметром 9 мм при толщине проволоки 1.3 мм (рис. 1: 5). Данные находки, содержащие как полуфабрикаты, так и готовые изделия, позволяют утверждать о производстве ремонта кольчатых доспехов и предполагать их изготовление на территории детинца.

Т.о., в Гомеле XII XIII вв. имеются признаки не одной, двух доспешных мастерских. Следует отметить, что плоские в сечении кольца столь внушительных размеров — находка довольно редкая. Временем их появления А.Н.Кирпичников считает рубеж XII XIII вв. [20, с. 14], так что мы имеем дело с новинкой военного дела. Кольца данной разновидности значительно повышают боевые характеристики доспеха. В частности, при обработке кольца (расковке) в холодном состоянии повышается прочность металла, широкие края кольца позволяют поставить на него более толстую заклёпку и в 1,5 2 раза увеличивают площадь сплошного металлического покрытая в общей площади тела человека, закрываемой доспехом. Кроме того, кольчуга, изготовленная из колец плоского сечения и будучи начищенной, очень эффектно отражает свет и блестит на солнце. Данный аспект для воинов средневековья имел немаловажное значение.

О технических и боевых характеристиках кольчатых доспехов следует сказать следующее. На изготовление кольчуги восточноевропейского типа (рис. 7: 1) требуется 17000–20000 колечек с внешним диаметром 12–14 мм. При толщине проволоки 1,5 мм масса кольчуги составит 9–11 кг. Уменьшение размера колечек ведет к увеличению их количества, что часто завершается увеличением массы доспеха без увеличения его размера. Данное обстоятельство, конечно, повышает его защитные свойства. Так, вышеупомянутая кольчуга из Нового Ропска изготовлена из колечек с внешним диаметром 8 мм и содержит их 39000. Масса данного артефакта (6,6 кг) не является показательной, так как в процессе очистки и консервации она значительно изменилась. При толщине проволоки 1,8 мм [39, с. 66] масса кольчуги должна была составлять 12 13 кг. Полный кольчатый доспех западноевропейского типа состоит из 50000–70000 колечек с внешним диаметром 10–12 мм при толщине проволоки 1,5 мм. Масса его составит 23–27 кг. В целях подгонки по фигуре в данном типе доспеха в районе головы, запястий, колен и ступней производится шнуровка (рис. 7:3).

Кольчатый доспех, ввиду чрезвычайной подвижности, очень удобен в использовании. Воин в состоянии одеть и снять его без посторонней помощи независимо от типа. Вес доспеха равномерно распределяется по телу, создавая лишь общую нагрузку. В бою кольчатый доспех, одетый на простеганную и набитую пенькой одежду, представляет собой надёжную защиту от ударов рубяще режущего характера мечом, саблей, топором. Однако очень сильные рубяще дробящие удары клинковым и древковым оружием могут привести к серьезным непроникающим ранениям: ушибам и переломам. Так, в 1149 г. во время битвы возле Луцка княжич Андрей Юрьевич (сын Юрия Долгорукого) по сообщению Никоновской летописи получил «много ран не имущее крови», т.е. кровоподтёки. В битве конь княжича был смертельно ранен двумя копьями, третье застряло в седельной луке; со стен Луцка сыпались, подобно граду; камни, а один «немчичь» уже был готов пронзить Андрея рогатиной. Колющий удар копьём, рогатиной, а также стрелой или сулицей с шиловидным наконечником для воина в кольчатом доспехе мог оказаться роковым. Наконечник оружия, концентрируя огромное усилие проникает в одно колечко доспеха, разрывает его и через образовавшуюся брешь наносит рану.

Металлографический анализ доспешных колечек из Новгорода Великого и Княжьей Горы показал их чисто ферритное строение [24, с. 195]. Между тем, на них воздействовал хорошо закалённый и заточенный стальной клинок. Чем уже наконечник, тем более глубокую рану он способен нанести. Так, в 1078 г. в битве на Нежатиной Ниве «оунезапу приехавъ один оудари копьем за плеча и тако оубьен бысть Изяславь снъ Ярослаать». Трудно поверить, чтобы князь во время битвы не имел на себе доспеха. Характер поражения позволяет предполагать, что доспех был кольчатым. Ламеллярный доспех, более устойчивый к колющим ударам, не привёл бы к столь плачевному исходу.

Впрочем, нанести прямой колющий удар по опытному воину можно было только «оунезапу», если он не успел отразить его шитом или был слишком утомлён боем. Достоинств у кольчатого доспеха всё же больше, чем недостатков. Прежде всего это, как было указано ранее, чрезвычайное удобство, когда долговременное ношение доспеха не вызывает дискомфорта и усталости, что и было проверено автором статьи (Ю.М. Лупиненко) во время военно исторических фестивалей с использованием копии Кременецкой кольчуги массой 14 кг.

Кольчатый доспех можно одевать как на верхнюю одежду; так и под неё. В 1159 г., например, полочане задумали арестовать своего князя Ростислава Глебовича и стали звать его «льстью у братыцину к святей Богородици к Старей на Петров день, да ту имуть и». Князь, почувствовав недоброе, «еха к ним, изволочивъся в броне под порты, и не смеша на нь дьрзнути». Будучи в кольчуге, князь имел явное преимущество против численно превосходящего, но бездоспешного противника. Арест его стоил бы заговорщикам большой крови, начни Ростислав сопротивление. Действуя личным оружием, князь мог свободно атаковать, уделяя минимум внимания защитным движениям. Данное обстоятельство заставило полочан пересмотреть свои намерения. Факт облачения в доспех имел и символическое значение: это вызов, готовность к бою. Так. в 1220 г. «И поиде князь Всеволод с Городища с всем двором своим, и скрутяся в бръне, акы на рать...», хотя и не совсем ясно, о каком типе «брони» идёт речь.

История кольчатого доспеха начинается ещё в эпоху античности. Около 300 г. до н. э. он был изобретён кельтами. Кельтскими кольчуги называет Страбон [25, с. 124]. Римляне, заимствовавшие этот тип доспеха, называли его «лорика хамата». На территории Восточной Европы, в частности в Закубанье, элементы кольчатого доспеха появились не ранее I в. до н. э. у сарматских воинов в результате военных контактов с Римской империей [14, с. 100,113116]. С начала Iв. в погребениях Среднего Закубанья встречаются целые кольчуги [ 19, с. 229]. С первой половины III в. производить кольчуги могли боспорские города Так, в Пантикапее среди отходов металлообрабатывающей мастерской были обнаружены кольца от кольчуги [44, с. 74].

В эпоху Великого Переселения народов кольчуги продолжают использоваться в Причерноморье [10, с. 134, рис. 5] и, наряду с другими предметами вооружения европейского облика, проникают даже в районы Прикамья и Западного Приуралъя [4. с. 125 126; 12, с. 73, рис. 38]. Первой половиной VI в. датирована кольчуга в виде рубахи длиной 90 см и шириной в среднем 110 120 см из Веслянского I могильника Княжпогостского р на Республики Коми [41, с. 95]. На землях восточных славян кольчатый доспех археологически фиксируется с VII в. н. э. Фрагменты кольчужного полотна обнаружены в погребениях 32 и 63 Лебяжинского могильника, в погребении VIII в. Волынцевского могильника в Сумской обл. [7, с. 252]. в слое колочинской культуры городища Мощенка Черниговской обл. [47, с. 112].

Проникновение кольчуг к восточным славянам можно связывать с их контактами со степными кочевниками, и в первую очередь, с аланами, болгарами и хазарами. О правителях Хазарского каганата византийцы говорили, что «они обладают военной силой и могуществом, полчищами и войсками, которые выступают на войну по временам» [22, с. 63 64]. Уже к середине VIII в. хазары использовали практически полный раннесредневековый набор наступательного и защитного вооружения, который не имел себе равных в Восточной Европе [26]. Степень оснащённости хазарской армии оружием и доспехами базировалась на серьёзной производственной базе. Так, в Дагестане VIII в., по сведениям арабских источников, было целое царство «кольчужных мастеров», продукция которых распространялась по всему Кавказу [32, с. 43].

Передовые достижения в области военного дела вызывали их подражание и перенимание соседними кочевыми и оседлыми народами. В 903 913 гг. Ибн Русте отмечает, что у славянского царя были «прекрасные, прочные и драгоценные кольчуги» [11, с. 2661. Впервые археологические следы ремонта или производства кольчуг у восточных славян зафиксированы в мастерской X XI вв., обнаруженной в Алчедаре (Молдова) [43, с. 40, рис. 1 13].

Типичная хазарская кольчуга представляет собой длинную рубашку без ворота, с короткими рукавами и разрезами на подоле [42, с. 151]. Внешний вид воинов в таких кольчугах представлен на костяных обкладках луки седла второй половины VII в. из Шиловского могильника на Средней Волге (Россия) и чеканном кувшине VIII IX вв., показывающем болгаро аварского воина из Надьсентмиклош (Венгрия) [45, табл. XVI, рис. 1]. Вышеупомянутая кременецкая кольчуга XIII в., хотя и имеет значительное хронологическое несоответствие с хазарскими прототипами, все таки выглядит непосредственным типологическим продолжением именно «хазарской» традиции.

Покрой кольчуг из Черниговских и Гнёздовских курганов X в. не поддаётся восстановлению по причине их неудовлетворительной сохранности, но хазарское влияние представляется здесь весьма вероятным. Данная версия подтверждается тем, что восточнославянское кузнечное дело в известной мере развивалось в VIII X вв. под влиянием алано болгарских племён салтовской культуры, которые входили в состав Хазарского каганата [5, с. 98].

Какая то часть кольчуг могла попасть на Русь в IX X вв. из Западной Европы при посредничестве купцов и скандинавских наёмников. Покрой западно и восточноевропейских кольчуг этого периода при визуальном сравнении изображений принципиально не отличался. Достаточно рассмотреть иллюстрации Psalterium Aunsum Святого Галла 880 г. (Швейцария), Book of Maccabees Святого Галла 924 г. (Германия) [50, р. 23,29] и ряда других источников.

Русские летописи, описывая события Х XIII вв., для обозначения защитной одежды употребляют термин «броня». Впервые «броня» упоминается под 968 г., когда при заключении перемирия «И подашаруце межу собою, и вдаде Печенежский князь Притичю конь, саблю, стрелы; онь же дасть ему брони, шить, мечь». Неправильно было бы утверждать, что в данном летописном сообщении речь идёт именно о кольчуге. Дело в том, что восточными славянами с VII в. использовались и пластинчатые доспехи [30, с. 95 97], а специального термина для их обозначения в летописях домонгольского периода нет. Идентифицировать тип «брони» с некоторой долей вероятности можно лишь при анализе конкретного летописного описания случая её применения.

Т.о., в XII XIII вв. кольчатый доспех русских дружинников выделялся разнообразием покроя, структурными и весовыми характеристиками. Отличались разнообразием и кольчатые дополнения к иным средствам защиты. Этому способствовали такие факторы, как обширность территории средневековой Руси (куда проникали различные военно технические традиции), высокая мобильность вооружённых сил, постоянные и разнохарактерные боестолкновения (способствовавшие быстрому распространению военно оружейных новинок). Все это было подкреплено серьёзным производственным потенциалом русских городов, позволявшим в полной мере и в необходимых объёмах обеспечивать свои вооружённые силы доспехами, в том числе и кольчатыми. Обнаружение в Гомеле следов доспешного производства — яркое тому подтверждение. Русские мастера–бронники не только копировали иноземные образцы, но и на основе местных традиций моделировали оригинальные варианты покроя кольчатых доспехов, в наибольшей степени соответствовавшие требованиям военной обстановки своего времени. Реконструкции комплексов вооружения русских дружинников второй половины XII – середины XIII вв. представлены на рис. 10–11.

Таблица 1. Фрагменты кольчатых доспехов из раскопок средневекового Гомеля
№ п/п № полев Примерн. кол–во колечек во фр–те Рис. Внешний диаметр (мм) Сечение пров. (мм) Год и место находки Примечание
1 300 20 1:1 10 2 1987, мастерская в скоплении панцирных пластин
2 118 100 1:2 10 1,5 1987, мастерская с прикипевшим фрагментом наждачного круга
3 155 90 1:3 12 1,5 1987, мастерская  
4 349 16 1:4 16 1х3,5 1988, детинец одно кольцо склёпано, остальные разомкнуты
5 521 25 1:5 9 1,3 1988, детинец три кольца в сцепке, остальные в обломках
6 297 1 1:6 10 1,5 1987, мастерская в скоплении панцирных пластин
7 153 550 1:7 9 1,7 1987, мастерская с прикипевшим фрагментом оселка
8 539 700 1:8 7 1,0 1987, мастерская в скоплении панцирных пластин
9 693 500 1:9 9 1,5 1987, мастерская  
10 109/7 200 1:10 12 1,5 1987, мастерская с прикипевшим фрагментом пробойника и панцирной пластинкой
11 115 ж 200 1:11 10 1x2 1987, мастерская  
12 114/2 30 1:12 14 1-1,5х3 1987, мастерская  
13 368 300 1:13 9 1,5 1986, окольный город  

Литература :
1. Алексеев Л.В. Древний Рославль // КСИА. Вып. 139. М., 1974
2. Алексеев Л.В. Древний Мстиславль в свете археологии // ГАЗ №6. Мн., 1995
3. Арциховский А.В. Раскопки на Славне в Новгороде // МИА № 11. М., Л., 1940
4. Ахмеров Р.Б. Уфимские погребения VI-VIII вв. // КСИИМК. Вып. 40., М., 1951
5. Баран В.Д., Козак Д.Н., Терпиловский Р.В. Походження слов’ян. К. 1991
6. Белорыбкин Г.Н. Золоторёвское поселение. СПб., 2001
7. Березовець Д.Т., Дослідження на території Путивльського району Сумської області // Археологічні пам'ятки УРСР. – Т. ІІІ. – К ., 1952
8. Беспалый Е.И., Ларенок П.А. Средневековое погребение в кургане у города Азова // СА. №4. М., 1987
9. Вагнер Г.К. Белокаменная резьба древнего Суздаля. М., 1975
10. Воронов Ю.Н., Шенкао Н. К. Вооружение воинов Абхазии IV—VII вв. // Древности эпохи Великого переселения народов V—VIII веков. Советско-венгерский сборник, М., 1982
11. Гаркави А.Я. Сказания мусульманских писателей о славянах и русских. СПб., 1870
12. В.Ф. Генинг. Азелинская культура III-V вв. // Очерки истории Вятского края в эпоху переселения народов. Тр. УАЭ. Т. 2. Ижевск, Сведловск, 1963
13. Гордеев Н.В. Русский оборонительный доспех // Государственная Оружейная палата Московского кремля, М., 1954
14. Гущин И.И., Засецкая И.П. Погребения Зубовско–Воздвиженского типа из раскопок Н.И.Веселовского в Прикубанье // Археологические исследования на юге Восточной Европы. Тр. ГИМ. Вып. 70, М., 1989
15. Дэкаратыўна-прыкладное мастацтва Беларусі XII–XVIII стст. Мн., 1984
16. Загорульский Э.М. Возникновение Минска. Мн. 1982
17. Загорульский Э.М. Вищинский замок XII–XIII вв. Мн. 2004
18. Зверуго Я.Г. Верхнее Понёманье в IX–XIII вв. Мн. 1989
19. Каминская И.В., Каминский В.Н., Пьянков А.В. Сарматское погребение у станицы Михайловской // СА №4, М., 1985
20. Кирпичников А.Н. Древнерусское оружие. Вып. 3. Доспех, комплекс боевых средств X–XIII вв. // САИ. Вып. Е1–36. Л., 1971
21. Кирпичников А.Н. Военное дело на Руси XII–XV вв. Л., 1976
22. Коковцев П.К. Еврейско–хазарская переписка X в. Л., 1932
23. Колчин Б.А. Чёрная металлургия и металлообработка в Древней Руси // МИА №32. М., 1953
24. Колчин Б.А. Оружейное дело Древней Руси (техника производства) // Проблемы советской археологии. М., 1978
25. Коноли П. Греция и Рим. Энциклопедия военной истории. М., 2000
26. Комар А.В., Сухобоков О.В. Вооружение и военное дело Хазарского каганата // Институт археологии НАН Украины Восточноевропейский Археологический журнал 2(3), март-апрель 2000г. http:// archaeology.kiev.ua/ journal/ 020300/ komar_sukhobokov.htm
27. Краўцевіч А. Комплекс зброі і рыштунку XIII ст. з–пад Гродна // З глыбі вякоў. Наш край. Мн., 1992
28. Ленц Э.Э. Опись собрания оружия графа С.Д.Шереметьева. СПб., 1985
29. Ленц Э.Э. Указатель отделения средних веков и эпохи Возрождения, ч. I. Собрание оружия. СПб., 1908
30. Лупиненко Ю.М. Пластинчатый доспех восточных славян в VII - X вв // Русь на перехресті світів (міжнародні впливи на формування давньоруської держави) IX - XI ст. матеріали міжнародного польового археологічного семінару (Чернігів – Шестовиця, 20 – 23 липня 2006 р.), Чернігів, «Сіверянська думка», 2006
31. Лысенко П.Ф. Берестье. Мн., 1985
32. Магомедов М. Г. К вопросу о происхождении культуры Верхнечирюртовского курган-ного могильника // Материалы по археологии Дагестана №7, Махачкала, 1977
33. Макушников О.А. Древнерусская оружейная мастерская из Гомия // Старожитності Пі-вденної Русі. Чернігів, 1993
34. Макушников О.А. Памятники эпиграфики и сфрагистики из летописного Гомия // ГАЗ №15. Мн., 2000
35. Макушников О. А., Лупиненко Ю. М. Ламеллярный доспех восточнославянского рат-ника начала XIII в. (по материалам раскопок в Гомеле) // ГАЗ № 18. Мн., 2003
36. Медведев А.Ф. К истории кольчуги в Древней Руси // КСИИМК, вып. 49. М., 1953
37. Медведев А.Ф. Оружие Новгорода Великого // МИА №65. М., 1956
38. Палавінскі М.А. Засцерагальнае ўзбраенне IX–XIII ст. на тэрыторыі Беларусі // ГАЗ № 16. Мн., 2001
39. Поляков Г.П. Древнерусская «бронь» из Брянского музея и летописный Ропескъ // Слов’яно–Руські старожитності Північного Лівобережжя. Чернігів, 1995
40. Рыбаков Б.А. Ремесло Древней Руси. М., 1948
41. Савельева Э.А. Хронология погребальных комплексов Веслянского могильника // КСИА. Вып. 158. М., 1979
42. Тарабанов В.А. Средневековый могильник у аула Казазово // Историческая этногра-фия: традиции и современность. Л., 1983
43. Фёдоров Г.Б. Работы Прутско–Днестровской экспедиции // КСИИМК, вып. 81. М., 1960
44. Хазанов А.М. Очерки военного дела у сарматов. М., 1971
45. Шинаков Е.А. На пути к державе Рюриковичей. Брянск, СПб., 1995
46. Шпаковский В.О. В лето 1223–е. Битва на Калке. М., 2003
47. Щукин М.Б. Семь сезонов Славяно–сарматской экспедиции // Итоги археологических экспедиций. Л., 1989
48. Gravett C. Norman Knight (950-1204 AD) // Warrior series 1. Osprey Publishing. Oxford, 1993
49. Nikolle D. The Normans // Elite series 9. Osprey Military. London, 1987
50. Nikolle D. The Age of Charlemagne // Men-et-arms series. Osprey Publishing. London, 1989
51. Nikolle D. Medieval warfare sourcebook. Volume I: Warfare in Western Christendom. Lon-don, 1995
52. Robinson R. Oriental Armour. London, 1967
53. Żygulski Zdzisław jun. Polska. Broń wodzów i żołnierzy. Kraków, 2003

Иллюстрации:

Рис.1. Фрагменты кольчатых доспехов первой половины XIII в. из Гомеля-Гомия (раскопки О.А. Макушникова).Рис.1. Фрагменты кольчатых доспехов первой половины XIII в. из Гомеля-Гомия (раскопки О.А. Макушникова).

Рис.2. Изображение западноевропейских кольчатых доспехов XII в.: 1 - на дверях собора Св. Софии в Новгороде Великом(изготовлены в Магдебурге, Германия); 2 - на миниатюре жития Св. Эдмунда (Англия); 3 - на миниатюре Винчестерской Библии (Англия).Рис.2. Изображение западноевропейских кольчатых доспехов XII в.: 1 - на дверях собора Св. Софии в Новгороде Великом(изготовлены в Магдебурге, Германия); 2 - на миниатюре жития Св. Эдмунда (Англия); 3 - на миниатюре Винчестерской Библии (Англия).

Рис.3. Изображения на =Золотых= дверях Рождественского собора XIII в. в Суздале: 1 - на Южных дверях; 2 - на Западных дверях.Рис.3. Изображения на =Золотых= дверях Рождественского собора XIII в. в Суздале: 1 - на Южных дверях; 2 - на Западных дверях.

Рис.4. Изображения на =Золотых= (Западных) дверях Рождественского собора XIII в. в Суздале.Рис.4. Изображения на =Золотых= (Западных) дверях Рождественского собора XIII в. в Суздале.

Рис.5. Изображения на западноевропейских кольчатых доспехов XIII в.: 1 - в соборе г. Амьен (Франция); 2 - на миниатюре =Энеиды= Генриха фон Вельдеке (Германия).Рис.5. Изображения на западноевропейских кольчатых доспехов XIII в.: 1 - в соборе г. Амьен (Франция); 2 - на миниатюре =Энеиды= Генриха фон Вельдеке (Германия).

Рис.6. Варианты покроя кольчатых доспехов XII-XIII вв., распространённых на территории Руси (реконструкция Ю.М. Лупиненко).Рис.6. Варианты покроя кольчатых доспехов XII-XIII вв., распространённых на территории Руси (реконструкция Ю.М. Лупиненко).

Рис.7. Изображение хазарских и болгарских кольчатых доспехов второй половины 1 тыс. н.э.: 1 - на луке седла второй половины 7 в. из Шиловского могильника(Россия); 2 - на кувшине VIII-IX вв. из Надьсеннтимиклош (Венгрия).Рис.7. Изображение хазарских и болгарских кольчатых доспехов второй половины 1 тыс. н.э.: 1 - на луке седла второй половины 7 в. из Шиловского могильника(Россия); 2 - на кувшине VIII-IX вв. из Надьсеннтимиклош (Венгрия).

Рис.8. Изображения западноевропейских кольчатых доспехов IX-X вв. на миниатюрах: 1 - Psalterium Aureum Св. Галла 880 г.(Швейцария); 2 - Book of Maccabees Св. Галла 924 г. (Германия).Рис.8. Изображения западноевропейских кольчатых доспехов IX-X вв. на миниатюрах: 1 - Psalterium Aureum Св. Галла 880 г.(Швейцария); 2 - Book of Maccabees Св. Галла 924 г. (Германия).

Рис.9. Тяжеловооружённые русские дружинники XII-XIII в.в. (реконструкция Ю.М. Лупиненко).Рис.9. Тяжеловооружённые русские дружинники XII-XIII в.в. (реконструкция Ю.М. Лупиненко).

Рис.10. Средневооружённые русские дружинники XII-XIII в.в. (реконструкция Ю.М. Лупиненко).Рис.10. Средневооружённые русские дружинники XII-XIII в.в. (реконструкция Ю.М. Лупиненко).