Покрой пластинчатых доспехов на территории Руси в XII-XIII вв

Автор — Лупиненко Юрий Михайлович

Публикация — «Матэрыялы па археалогіі Беларусі» №19. Мінск. 2010

Скачать одним файлом

Пластинчатые доспехи как часть вооружения русских воинов в XII – XIII вв. стали известны исторической науке лишь в середине ХХ века, благодаря раскопкам А. В. Арциховского в Новгороде Великом и работам А. Ф. Медведева [14; 15]. На сегодняшний день накоплен значительный археологический материал из структурных элементов пластинчатых доспехов XII – XIII вв., но не найдено ни одного целиком сохранившегося экземпляра. Данное обстоятельство существенно осложняет работу по их изучению. Поэтому реконструкции пластинчатых доспехов имеют множество спорных моментов. Особенно это касается вариантов покроя доспехов.

Чаще всего при изучении конструктивных особенностей русских пластинчатых доспехов исследователи как старшего поколения [9; 10; 14; 15], так и современные [6] в первую очередь используют изобразительные источники. А. Н. Кирпичников, определив основные типы структур русских средневековых доспехов, вопроса о покрое пластинчатых доспехов коснулся лишь вкратце. Однако исследователь справедливо отметил, что «Наши представления об устройстве домонгольского доспеха ещё очень схематичны» [9, с. 19]. Представляется логичным, что при изучении доспехов прежде всего необходимо учитывать специфику восточнославянского изобразительного искусства, которое в значительной мере следовало греко–византийским канонам и в значительной степени продолжало византийскую традицию. Это особенно относится к изображениям воинов: одетыми в доспехи чаще всего оказывались христианские святые, а образцами (вероятно, считавшимися каноническими) для подражания обычно служили более ранние памятники византийского и даже греко–римского происхождения. Однако иногда забывается или игнорируется то обстоятельство, что доспехи, в которых православная икона являет святых воинов, почти одинаково изображены и в XII, и в XV–XVII вв. и даже сейчас. В чем же суть проблемы? Считаю, что в древнерусском письме святых воинов нередко показывали в парадных позднеримских доспехах, которые действительно существовали на зоре христианства. Христианские святые, а в мирской жизни офицеры римской императорской армии, вполне могли носить именно такие доспехи. Однако, к XII–XIII вв. они были уже глубокой архаикой.

Именно такие, как в православном письме доспехи, с мельчайшей передачей деталей демонстрируют изображения римских офицеров на колонне императора Траяна 113 г. н. э. в Риме [8, рис. 21–22] и ещё целом ряде памятников искусства периода Римской империи. На офицерах — гомогенные кирасы, повторяющие рельеф мышц груди и живота (т. н. «анатомический доспех»). Под доспехи одеты короткие туники, по–видимому, кожаные с птеригами (полосками кожи или многослойной ткани, защищающими плечи и бедра), свисающими с пояса и плеч. В начале нашей эры это был типичный, традиционный эллинистический доспех, надевавшийся поверх форменной туники. Римские офицеры на уровне нижней части груди были опоясаны перевязями, завязанными спереди, с концами, заправленными под перевязь. У античных греков такое одеяние выступало символом высокого положения облаченного. Римляне в свое время полностью переняли греческую форму для своих старших офицеров [11, с. 229 – 230]. Такой же ранний греко–римский доспех с подробностью деталей показан на древнерусских изображениях святого Дмитрия Солунского (мозаика начала XII в. Михайловского Златоверхого монастыря в Киеве, а также на иконе «Святой Дмитрий Солунский» XII – начала XIII в.) [7, рис. 10, 39]. На этих средневековых изображениях видны уже давно ушедшие в прошлое, несколько стилизованные «анатомические» кирасы, птериги, перевязи, гетры (рис. 1). Таким образом, ряд изображений нецелесообразно рассматривать в качестве источников по средневековому вооружению.

Особого внимания заслуживают монументальные изображения, где структура доспеха показана как пластинчатая. Это, в первую очередь, фрески 1159 года из Спасо – Мирожского монастыря в Новгороде Великом [9, рис. 18, Табл. VII 2], рельефы Георгиевского собора в Юрьеве – Польском [9, табл. VIII], Михайловского Златоверхого XII в. монастыря в Киеве [7, рис. 9], миниатюры Симоновско – Хлудовской Псалтыри 1270 г. [9, табл. XVII — XXI ], ряд произведений пластики. Стоит отметить иконы: «Святой Георгий» второй половины XII в. [7, рис. 30] и Святые Иоанн Лествечник, Георгий и Власий второй половины XIII в. [7, рис. 37]. И если реалистичность общего изображения структуры доспехов на вышеперечисленных памятниках почти не вызывает сомнений, то с покроем доспехов дело обстоит не так однозначно.

На всех воинах, показанных на упомянутых изображениях, визуально в общих чертах, идентифицируются доспехи покроя «пончо». Доспех такого покроя уже в I тысячелетии н. э. был довольно широко распространён в Евразии [4, с. 149 – 179] и имел вид жилета с разрезами на боках и на одном плече. «Пончо» защищало корпус и верхние части бёдер воина. Доспехи такого покроя использовались в некоторых регионах восточной Азии до нового времени [27, fig. 234, 235] (рис. 2 ). Оплечья, если были, то лопастевидные либо трубчатые, могло иметь лопастевидные набедренники различной длины. Археологически доспех VII в. такого покроя зафиксирован в Кунсцентмартон (Венгрия) [4, 1993, рис. 13.2]. На прорисовке доспеха видно, что его покрой обеспечивает защиту не только корпуса, но и груди и верхней части плечевого пояса (рис. 3) так что оплечья были вовсе не обязательной деталью доспеха подобного покроя. Вполне реалистично доспех покроя «пончо» показан на Святом Георгии с рельефа Георгиевского собора в Юрьеве – Польском 1234 года (рис. 4), некоторых персонажах миниатюр Симоновско – Хлудовской Псалтыри [ 9, табл. XX — XXI ] (рис. 5).

На всех же остальных изображениях доспех имеет довольно своеобразный покрой. В первую очередь бросается в глаза то, что доспехи имеют резкие радиальные расширения на уровне груди, полностью закрывая плечи. Уже образное мышление подсказывает, что в пластинчатом доспехе с такой особенностью покроя воин должен быть значительно стеснён в движениях. Так, вытягивание одновременно обеих рук прямо перед собой не представляется возможным. При попытке такого движения плечи воина просто упрутся в торцы краёв доспеха. Учитывая экспериментальный опыт скажу, что структура пластинчатого доспеха не сокращается в размерах по горизонтальной оси, а лишь изгибается. Военное же дело, как известно, неудобств не терпит. Вновь возникает вопрос, что же изображали художники средневековья. Наиболее приемлемыми являются две версии. При изложении первой версии снова обратимся к вооружению армии Римской империи.

В I – III вв. н. э. ряд доспехов воинов Римской империи в той или иной степени повторял абрисы доспехов, показанных русской средневековой живописью. Так, доспех lorica segmentata имел отдельно пристёгивающиеся ламинарные (набранные из широких длинных полос) оплечья, закрывающие именно плечевые суставы [11, с. 229, рис. 7] (рис. 6 ). Благодаря тому, что оплечья крепились отдельно, а не являлись продолжением кирасы, воин в доспехе абсолютно не был стеснён в движениях. Римский кольчатый доспех lorica hamata имел очень короткие рукава [11, с. 222, 234], защищающие только плечевые суставы, либо, по кельтскому образцу, кольчатые накладные оплечья в виде накидки [11, рис. 11, 14, с. 123 – 124] (рис. 7). Конструкция пластинчатого доспеха lorica squamata, заимствованного римлянами у сарматов, в римской армии была внешне схожей с кольчатым доспехом с накладными оплечьями [11, рис. 1, с. 234] (рис. 8). Таким образом по первой версии доспехи, изображаемые русскими средневековыми художниками имели реальные прототипы – доспехи воинов Римской империи. Но так как сами русские художники жили гораздо позже и этих доспехов никогда не видели, а перерисовывали их с более ранних византийских, а может быть и познеримских изображений, то и выглядят доспехи слишком условно. Оказались утерянными очень важные конструктивные особенности, что и вызывает теперь при изучении русских изображений массу домыслов. В принципе, от реальных доспехов на русских средневековых изображениях остались лишь контуры, которые художники, вероятно, заполняли изображением структур существовавших уже в их время доспехов с разной степенью достоверности. Так, на прекрасном каменном образке первой половины XIII века с изображением Святого Дмитрия из Каменец – Подольского [9, рис. 21] (рис. 9) сразу узнаётся короткорукавная римская кольчуга. Что хотел показать мастер, применив столь популярный на Руси в XI – XIII вв. циркульный орнамент для её заштриховки, не совсем понятно. Изображение птериг и складок плиссировки поддоспешных туник так же претерпели сильные изменения. Так, если даже на византийских изображения VI в.(диптих Барберини, Лувр, Париж) и XI в. (шкатулка из собора в Труа, Франция) [19, рис. 60, 70] эти элементы изображены вполне реалистично, то на ряде икон, соборных фресок и предметах мелкой пластики в них можно рассмотреть даже пластинки ламеллярного либо чешуйчатого набора. Всё это так же свидетельствует о том, что русские художники, следуя изобразительному канону, слабо представляли себе, как вещь должна выглядеть в жизни.

Вторая версия предполагает следующее. В первой половине I тысячелетия н. э. в доспехах народов Евразии, в основном населения степной зоны, присутствовал такой элемент, как ожерелье [4, с. 157]. Оно защищало часть шеи, плечи, верхние части спины и груди воина. На территории Восточной Европы ожерелье зафиксировано как элемент доспеха сарматских и боспорских воинов первых веков н. э. В частности, этот элемент отчётливо просматривается на терракотовой пластинке с изображением тяжеловооружённого боспорского всадника из Британского музея [22, табл, XXIX, рис. 5]. В VII веке византийский император Маврикий даже рекомендовал своим воинам, кроме всего прочего, использовать в составе доспеха «круглые ожерелья, как у аваров, с редчайшими нитями изо льна внутрь и наружу…» [21, с. 67 кн. 1]. Авары являлись носителями центрально и восточноазиатских доспешных традиции. Комплекс средневекового защитного вооружения этих регионов неплохо изучен [2; 3; 4;]. Как могли выглядеть ожерелья, рекомендуемые императором Маврикием своим воинам, хорошо показано на ряде китайских и туркестанских изображений VI – XIII вв. [4, рис. 10: 13, 14; 14: 3, 4; 2, 2004, табл. 6: 9; табл. 7: 10] (рис. 10). В этом контексте интерес представляет изображение воина на замечательном образце византийского искусства VI – VII вв. – серебряном блюде из Изолла Рица (Верона, Италия) [25, p.6]. Ламеллярный доспех, в который облачён воин, лопастевидными наплечниками, накрытыми в верхней части ожерельем (рис. 11). Схожая защита верхнего плечевого пояса показана на каменном образке XII – XIII вв. из Новгорода Великого с изображением Святого Дмитрия Солунского [17, табл. 6, рис. 5] (рис. 12). Хотя ожерелье с оплечьем показано фрагментарно (закрыто плащом), но чёткое изображение правильно расположенных рядов пластинок указывает именно на него.

Ожерелье в составе пластинчатых доспехов в IX – X вв. использовалось и воинами народов Закавказья. Среди резных изображений на фасаде церкви Гагика около озера Ван (Армения) оно показано в составе доспеха на изображении библейского Галиафа [18, с. 27]. Ожерелье больших размеров, защищающее практически весь верхний плечевой пояс, по структуре показано как пластинчатое (рис. 13). Все вышеперечисленные изображения пластинчатого ожерелья в комплекте с пластинчатым доспехом соотносятся с русскими средневековыми изображениями следующим образом. Если доспех такой комплектации обстрактно представить в виде только внешнего контура, то получим контур доспеха, столь часто изображаемого русскими средневековыми художниками (рис. 14). Таким образом, пластинчатый доспех покроя «пончо», снабжённый ожерельем, мог с разной степенью достоверности изображаться на фресках, иконах, резьбе и т. д. Тем более, что подобные доспехи использовали соседи Руси уже в период средневековья. Логично предположить, что он был хорошо известен на Руси и его активно использовали русские воины. Единственным слабым местом этой версии является заштриховка. Художники почти всегда изображали пластинки строго вертикально, без поправки на направление рядов пластинок в конструкции комплектующих элементов доспехов. Возможно, так поступали для большей монументализации изображений. От этой традиции русские художники стали чаще отступать в XIV веке. В качестве примера следует рассмотреть следующие источники. Это, в первую очередь, каменные резные образки из Новгорода Великого, где пластинчатое ожерелье изображено более чем реалистично. На образке XIV в. с конным изображением Георгия Победоносца [17, табл. 32, рис. 6] (рис. 15) пластинчатое ожерелье не слишком большое, защищает только плечи и верхнюю часть груди воина. Не лишним будет сказать, что образок вообще поражает правдоподобностью передачи защитного вооружения. В пластинчатый доспех здесь показана облачённой даже лошадь. Случай уникальный в русском средневековом искусстве и заставляет задуматься. Второй каменный резной образок середины XV в. с изображением Архангела Михаила и Иоанна Предтечи [17, табл. 40, рис. 2] (рис. 16).

Пластинчатое ожерелье в составе доспеха Архангела Михаила показано довольно большим. По размерам его можно сравнить с ожерельем на изображении Галиафа на рельефе церкви Святого Гагика в Армении. Аналогичное по размерам пластинчатое ожерелье довольно чётко угадывается на изображении воина на клеймах житийной иконы XIV в. «Святой Георгий» [9, табл. VI] (рис. 17). На эту деталь пластинчатого доспеха указывает изображение направления расположения пластинок и чёткое деление доспеха на составляющие детали и элементы.

Ряд русских средневековых изображений показывает ещё один тип покроя пластинчатого доспеха – корсет – кираса. Доспех данного покроя состоял из двух «створок», наспинной и нагрудной, соединённых на плечах лямками, а на боках пряжками либо завязками. Это было основой доспеха.

Основа корсета–кирасы часто дополнялась покрытием бёдер и верхних частей ног в виде двух либо трёх лопастей до и ниже колен. Дополняла корсет – кирасу и система защиты плечевого пояса и рук в виде лопастей либо рукавов — трубок. Доспехи покроя корсет – кираса во второй половине I тысячелетия являлись наиболее распространённым доспехом у жителей степной зоны и прилегающих к ним районов Евразии [4, с. 176]. Археологически такие доспехи VI – VII вв. зафиксирован в Хайдутёрёк (Венгрия) [4, рис. 13: 1] (рис. 18 ), Нидерштёцунген (Южная Германия) [4, рис. 13: 3] (рис. 19).

Ряд археологических находок целых ламеллярных доспехов VIII – X вв. обнаружен на территории Алтая [3, рис. 4, 19, 24]. На территории центральной и восточной Азии доспех покроя корсет – кираса активно использовался в эпоху развитого и позднего средневековья [ 23; 24], а в некоторых регионах восточной Азии даже до нового времени [26, pl. XXVI: A; 27, 2001, fig. 251, 252] (рис. 20).

Особого внимания заслуживают два изображения, происходящие из регионов, находящихся в непосредственной близости к территории Руси. Из погребения второй половины VII века Шиловского могильника на р. Волга происходят костяные обкладки седла, на которых изображены аварские либо болгарские воины в пластинчатых, вероятно ламеллярных, доспехах покроя корсет – кираса [1, с. 216, табл. 5] (рис. 21). Доспехи снабжены длинными лопастями подола и лопастевидными оплечьями.

Длиннополый доспех покроя корсет–кираса, но без оплечий, хорошо показан на серебряном блюде VIII в. из Эрмитажа (Санкт Петербург) [4, рис. 8: 14] (рис. 22). Венгерский воин, изображённый на блюде, под пластинчатым доспехом облачён ещё и в кольчатый . В это время , VII – X вв., усиливаются центрально — и восточно – азиатские признаки в доспехе на всей территории степной ойкумены. Эти достижения, естественно, учитывая тюркское, аварское, хазарское влияние проникают на Запад, до Центральной Европы. По справедливому мнению М. В. Горелика доспех евразийских степей сыграл важную роль в формировании элементов русского средневекового доспеха [4, с. 177]. В этом контексте показательными выглядят некоторые особенности доспехов византийских воинов VII в, описанные в Стратегиконе Маврикия. Так, конным воинам различных рангов рекомендовалось иметь «панцири в полный рост до лодыжек…» [мавр, кн. 1, с. 65 – 66], а при подходе к противнику «наплечники панцырей носить до времени отброшенными за спину…» [21, кн. VII, с. 142].

То есть, описан доспех с лопастьевидными накладными оплечьями и длинным подолом.

Действительно, археологически зафиксировано использование пластинчатых доспехов восточными славянами не ранее середины – второй половины VII века [12, с. 115 – 122]. Большинство пластинок от доспехов, обнаруженных при археологическом изучении восточнославянских памятников VII – X вв., имеют центральноазиатское происхождение [12, рис. 1: 1, 2, 4, 5]. Учитывая то, что восточные славяне стали использовать доспехи, в том числе и пластинчатые довольно поздно, то вполне резонно предполагать, что и покрой они не стали изобретать сами, а позаимствовали его у тюрок.

Центральноазиатские образцы пластинок свидетельствуют о том, что из них чаще всего собирались доспехи покроя корсет – кираса. Подобного плана гипотеза строится на поиске аналогий.

В исторической литературе имеются примеры реконструкций вооружения и снаряжения восточных славян посредством использования подобной методики. А. М. Савин и А. И. Семёнов, имея в распоряжении костяные пластинки от лука из Шестовицкого некрополя Х века, вполне аргументировано, привлекая аналогии, реконструируют конструкции луков [20, с. 62 – 68; рис. 1]. Основываются они на наличии у каждой традиции конструирования луков только ей присущих признаков. Таким образом, костяные обкладки лука являются носителями точной информации обо всей его конструкции. В. В. Мурашёва при реконструкции русских наборных поясов X – XIII вв. широко использует археологические и изобразительные материалы, относящиеся к культурам тюрок и финно–угров [16, с. 70 – 76].

Пластинчатые доспехи, как изобретение не восточнославянское, так же должны изучаться посредством активного привлечения всего спектра исторических источников, относящимся к культурам народов Евразии, и в первую очередь к ближайшим соседям славян.

Пластинчатые доспехи покроя корсет – кираса зафиксированы на ряде русских изобразительных источников XII – XIII вв. Наиболее точно такой доспех показан на каменном образке середины XIII века с изображением Святого Георгия (Государственный Русский Музей, Санкт Петербург) [9, рис. 16] (рис. 23). Очень точно изображены структура доспеха и расположение рядов пластинок. Каждая составляющая деталь покроя чётко обозначена контуром. Доспех имеет длинный двухчастный подол и сходящиеся у шеи лопастьевидные оплечья, имеющие длину до запястий. Некоторое недоумение вызывает лишь схематичное и грубое изображение лица святого, стилистически резко отличное от всего изображения. На мой взгляд, присутствует переделка образка резчиком низкой квалификации.

На каменном образке XII века с изображением Архангела Михаила, происходящем из окрестностей Новгорода Великого [17, табл. 16: 4] (рис. 24), довольно чётко показан двухчастный подол, кираса и накладные оплечья. Не совсем, правда, понятен покрой кирасы. Можно предположить, что это пончо, но с такой же долей вероятности, что и корсет – кираса, снабжённая ожерельем. Накладное оплечье показано вполне реалистично, даже с поправкой на расположение рядов пластинок при сгибании. Заслуживают внимания два памятника с изображением пластинчатых доспехов из Киева. На резной каменной плите начала XII века с изображением Святых Нестора и Дмитрия, происходящей из Михайловского Златоверхого монастыря [7, рис. 9] (рис. 25), показаны доспехи с короткими лопастями подола и лопастьевидными оплечьями. О характере оплечья свидетельствует то, что один из Святых воинов наносит удар копьём поверженному врагу в подмышечную область, не защищённую доспехом. У всех изображённых воинов под доспехами видна длиннополая одежда. Учитывая структуру её поверхности, можно предположить, что она простёгана, то тесть предназначена для погашения энергии удара. Очень похожим образом изображена поддоспешная одежда у многих воинах на шпалере конца XI века из Байё (Франция) и, по мнению английских исследователей К. Граветта и Д. Николь, она является стёганным гамбезоном [5, с. 80]. Из Кирилловской церкви XII века в Киеве происходит изображение Святого воина в пластинчатом доспехе, состоящем из кирасы, оплечий, двухчастного подола, ожерелья и поножей [13, с. 38, 127] (рис. 26). Наличие ожерелья, дополнительно защищающего верхний плечевой пояс, позволяет предпологать в этом случае покрой корсет – кираса.

Учитывая экспериментальный опыт скажу, что пластинчатый доспех по защитным характеристикам превосходит кольчатый. Сдесь для выяснения покроя доспеха уместно рассмотреть одно важное летописное сообщение. Письменные источники вообще дают нам хотя и скупую, но довольно ясную информацию о покрое доспехов. В 1159 году в битве на реке Желане подбеждённый князь Изяслав Давыдовичь был преследуем победителями и в бою был смертельно ранен. В Никоновской летописи так описан этот случай: “… таже и самого великого князя Изяслава Давыдовичя постигоша бежаща въ борокъ, и начяша сещи его по голове саблею, Иворъ же Геденевичь удари его копиемъ въ плече, а другий прободе его копиемъ выше колена, инъ же удари его копиемъ в лядвии; бежащу же ему ещё , и ударивша его исъ самострела въ мышку. Онъ споде съ коня своего…” [18, с. 219, 220]. Казалось бы, один удар по бегущему “по голове саблею” или “въ плече” копьём должен закончиться летальным исходом. Однако князь показывает завидную живучесть, подвергаясь воздействию оружия нескольких человек, и все их усилия не достигают результата, что наверное раздражало преследователей.

Сообщения о серьёзном поражении ног копьями следует, пожалуй, расценивать как удары, не достигшие цели. Будь на самом деле нанесены такие ранения, всадник долго не удержался бы в седле. Только меткий выстрел из самострела способен сразить убегающего князя. И попадает стрела не куда нибудь, а “въ мышку”, то самое место, куда поражает своего противнико копьём Святой Нестор на резной плите из Киева. В пластинчатом доспехе это одно из уязвимых мест. Кольчалый же доспех не имеет подмышечных пройм. Впрочем, опытного воина достать туда можно лишь при преследовангии либо при добивании, когда он не способен на эффективное сопротивление. Из вышеприведённого описания следует, что князь Изяслав Давыдовичь ва время битвы на реке Желане в 1159 году был облачён в шлем с бармицей и пластинчатый доспех с подолом и лопастьевидными оплечьями.

Таким образом, спектр русских средневековых изобразительных, археологических и письменных источников подтверждают бытование на территории Руси в XII – XIII вв. пластинчатых доспехов покроев типа пончо и корсет – кираса в различной комплектации: с оплечьями, подолом, ожерельем. Варианты доспехов двух покроев в различных вариантах комплектации схематически приведены па рис. 27.

Литература:

1. Багаутданов Р. С., Богачёв А. В., Зубов С. Э Протоболгары на Средней Волге: У истоков татар Волго – Камья. Самара., 1998.
2. Бобров Л. А. Латники «Золотой империи» (защитное вооружение чжурчжэней XI – первой половины XIII вв.) // PARA BELLUM. Санкт Петербург., № 4. 2003. с. 63 – 94.
3. Горбунов В. В. Военное дело населения Алтая в III – XIV вв. Часть I. Оборонительное вооружение (доспех). Барнаул., 2003.
4. Горелик М. В. Защитное вооружение степной зоны Евразии и примыкающих к ней территорий в I тыс. н. э. // Военное дело населения юга Сибири и Дальнего Востока. Новосибирск., 1993. с. 149 – 179.
5. Граветт К., Николь. Д. Норманны. Рыцари и завоеватели. М., 2007.
6. Жуков К. А. Комбинированный ламеллярно – чешуйчатый доспех на Руси // PARA BELLUM. Санкт Петербург., № 2. 2003. с. 81 – 98.
7. История русского искусства. Т. I. М., 1978.
8. Кардини Ф. Истоки средневекового рыцарства. М., 1982.
9. Кирпичников А. Н. Древнерусское оружие. Вып. 3. Доспех,комплекс боевых средств X – XIIIвв. // САИ. Вып. Е 1 – 36. Л., 1971.
10. Кирпичников А. Н. Военное дело на Руси XIII – XV вв. Л., 1976.
11. Коннолли П. Греция и Рим. Энциклопедия военной истории. М., 2000.
12. Лупиненко Ю. М. Пластинчатый доспех восточных славян в VII–X вв. // Середньовічні старожітності Центрально–Східноï Европи. Чернігів., 2006. с. 115 – 122.
13. Марголіна І. Е., Ульяновській В. І. Киïвська обитель Святого Кирила. К., 2005.
14. Медведев А. Ф. Оружие Новгорода Великого //МИА № 65. М., 1959a. с. 121 – 191.
15. Медведев А. Ф. К истории пластинчатого доспеха на Руси // СА. №. 2. М., 1959. с. 119 – 134.
16. Мурашёва В. В. древнерусские ременные наборные украшения (X – XШ вв.). М., 2000.
17. Николаева Т. В. Древнерусская мелкая пластика из камня XI – XV вв. // САИ. Е1 – 160. М. 1983.
18. Николе Д. Армии мусульманского Востока. VIII – XI вв. М., 2003.
18. ПСРЛ. Т. Х. М., 1965.
19. Райс Д. Т. Византийцы. Наследники Рима. М. 2003.
20. Савин А. М., Семёнов А. И. Реконструкция шестовицкого лука // Архітектурніта археологічні старожитності Чернігівщини. Чернігів., 1992.
21. Стратегикон Маврикия. Санкт Петербург., 2001.
22. Хазанов А. М., 1971. Очерки военного дела у сарматов. М.
23. Худяков Ю. С. Вооружение центральноазиатских кочевников в эпоху раннего и развитого средневековья. Новосибирск., 1991.
24. Худяков Ю. С. Вооружение кочевников Южной Сибири и Центральной Азии в эпоху развитого средневековья. Новосибирск., 1997.
25. Nikolle D. The Age of Charlemange // Men–at–arms series. Osprey Publishing. London. 1989.
26. Robinson. R. Oriental Armour. London. 1967.
27. Thordeman B. Armour from the battle of Wisby 1361. Chivalry Bookshelf., 2001.

Иллюстрации:

Рис.1. Дмитрий Солунский. Мозаика собора Михайловского Златоверхого монастыря в Киеве. 1112. Рис.2. Доспех XIX века. Тибет (по Тордеману). Рис.3. Доспех VII в. Кунсцентмартон, Венгрия. (по М.В. Горелику). Рис.4. Св. Георгий. Рельеф. Георгиевский собор в Юрьеве–Подольском, ок. 1234 г. Рис.5. Миниатюры Симоновско-Хлудовской псалтыри, ок. 1270 г.Рис.1. Дмитрий Солунский. Мозаика собора Михайловского Златоверхого монастыря в Киеве. 1112. Рис.2. Доспех XIX века. Тибет (по Тордеману). Рис.3. Доспех VII в. Кунсцентмартон, Венгрия. (по М.В. Горелику). Рис.4. Св. Георгий. Рельеф. Георгиевский собор в Юрьеве–Подольском, ок. 1234 г. Рис.5. Миниатюры Симоновско-Хлудовской псалтыри, ок. 1270 г.

Рис.6. Lorica segmentata. Колонна Траяна. I в. н.э. (по Коннолли). Рис.7. Lorica hamata. Колонна Траяна. Рельеф из Мантуи, I в. н.э. Алтарь Доминиция Агеобарба I в. н.э. (по Коннолли). Рис.8. Lorica squmata. Рельеф из Мантуи, I в. н.э. (по Коннолли). Рис.9. Св. Дмитрий. Иконка приблизительно 1200–1250 гг. Каменец–Подольский. Рис.10. Ожерелья пластинчатых доспехов: а  –  Китай, вторая половина VI в. (по Горелику); б  –  Дальний Восток (чжурчжэни), XI–первая четверть XIII вв. (по Боброву). Рис.11. Блюдо из Изола Рицца. VI–VII вв. Рис.12. Св. Дмитрий Солунский. Каменный образок конца XII – начало XIII вв. Новгород Великий.Рис.6. Lorica segmentata. Колонна Траяна. I в. н.э. (по Коннолли). Рис.7. Lorica hamata. Колонна Траяна. Рельеф из Мантуи, I в. н.э. Алтарь Доминиция Агеобарба I в. н.э. (по Коннолли). Рис.8. Lorica squmata. Рельеф из Мантуи, I в. н.э. (по Коннолли). Рис.9. Св. Дмитрий. Иконка приблизительно 1200–1250 гг. Каменец–Подольский. Рис.10. Ожерелья пластинчатых доспехов: а – Китай, вторая половина VI в. (по Горелику); б – Дальний Восток (чжурчжэни), XI–первая четверть XIII вв. (по Боброву). Рис.11. Блюдо из Изола Рицца. VI–VII вв. Рис.12. Св. Дмитрий Солунский. Каменный образок конца XII – начало XIII вв. Новгород Великий.

Рис.13. Голиаф. Рельеф церкви Гагики у оз. Ван, Армения, XI в. Рис.14. Сравнительный анализ иконографических источников: а, б – версия 1, в – версия 2. Рис.15. Св. Георгий Победоносец. каменный образок XIV в. Новгород Великий. Рис.16. архангел Михаил. Фрагмент каменного образка середины XV в. Новгород Великий. Рис.17. Клеймо житейной иконы "Св. Георгий" начала XIV в. Рис.18. Доспех из Хайдутёрёк, Венгрия. VI–VII в. (по Горелику). Рис.19. Доспех из Нидерштётцунген, Южная Германия, Венгрия. VI–VII в. (по Горелику). Рис.20. Доспехи с территории Алтая (по Горбунову): а – Троицкий Елбан–1, вторая половина IV–V вв.; б – Балык–Соок–1, VIII – первая половина IX вв.; в – Татарские Могилки, вторая половина IV–V вв.Рис.13. Голиаф. Рельеф церкви Гагики у оз. Ван, Армения, XI в. Рис.14. Сравнительный анализ иконографических источников: а, б – версия 1, в – версия 2. Рис.15. Св. Георгий Победоносец. каменный образок XIV в. Новгород Великий. Рис.16. архангел Михаил. Фрагмент каменного образка середины XV в. Новгород Великий. Рис.17. Клеймо житейной иконы "Св. Георгий" начала XIV в. Рис.18. Доспех из Хайдутёрёк, Венгрия. VI–VII в. (по Горелику). Рис.19. Доспех из Нидерштётцунген, Южная Германия, Венгрия. VI–VII в. (по Горелику). Рис.20. Доспехи с территории Алтая (по Горбунову): а – Троицкий Елбан–1, вторая половина IV–V вв.; б – Балык–Соок–1, VIII – первая половина IX вв.; в – Татарские Могилки, вторая половина IV–V вв.

Рис.21. Накладки луки седла второй половины VII в. Шиловкий могильник (по Багаутданаву, Богачёву, Зубову). Рис.22. Серебряное блюдо IX в. Эрмитаж (по Робинсону). Рис.23. Св.георгий. Каменный образок, ок. 1250 г. Новгород Великий. Рис.24. Архангел Михаил. Каменный образок второй половины XII в. Новгород Великий. Рис.25. Фрагмент рельефа собора Михайловского Златоверхнего монастыря 1112 г. в Киеве. Рис.26. Фреска из Кирилловской церкви XII в. Киев.Рис.21. Накладки луки седла второй половины VII в. Шиловкий могильник (по Багаутданаву, Богачёву, Зубову). Рис.22. Серебряное блюдо IX в. Эрмитаж (по Робинсону). Рис.23. Св.георгий. Каменный образок, ок. 1250 г. Новгород Великий. Рис.24. Архангел Михаил. Каменный образок второй половины XII в. Новгород Великий. Рис.25. Фрагмент рельефа собора Михайловского Златоверхнего монастыря 1112 г. в Киеве. Рис.26. Фреска из Кирилловской церкви XII в. Киев.

Рис. 27. Варианты реконструкции покроя доспехов.Рис. 27. Варианты реконструкции покроя доспехов.