Древнерусская оружейная мастерская из Гомия

Автор — Макушников Олег Анатольевич

Публикация — «Старожитностi Пiвденноi Pyci», Чернiгiв, 1993

Скачать одним файлом

В 1987 г. на окольном городе древнего Гомия открыты, остатки первой на территории Руси оружейной мастерской, погибшей в 1239 г. Характер находок позволяет квалифицировать ее хозяина как слесаря-сборщика, специализировавшегося на сборке защитного (пластинчатых панцирей, кольчуг, наручей и т. д.) и наступательного (мечей и сабель) вооружения. Гомельская находка еще раз подтверждает высокий уровень развития и специализации древнерусского вооружения в XII — XIII вв.

Оружие и военное дело Древней Руси вызывают постоянный исследовательский интерес. Значение предметов вооружения и боевой экипировки IX — XIII вв. как важнейших источников по древнерусской истории раскрыто А. В. Арциховским, М. Г. Рабиновичем, Б. А. Рыбаковым, Г. Ф. Корзухиной, В. И. Довженком, А. Ф. Медведевым, а основные итоги исследования древнерусского оружия подведены в трудах А. Н. Кирпичникова [1].

Несомненно, Древняя Русь являлась крупнейшим производителем оружия. Вместе с тем рациональным подтверждением данного положения могут служить лишь остатки самого производства, выявленные в комплексе, — ремесленные помещения, заготовки, брак, специализированные инструменты, готовая продукция и пр. До недавнего времени такие комплексы не были известны науке, а разрозненные находки, касающиеся оружейного дела, — не поддавались однозначной трактовке. В этой связи открытие в Гомии достоверно атрибутируемой оружейной мастерской приобретает особое значение для древнерусской археологии.

Рис.1. План-схема Гомия в 12-13 вв (1а — местонахождение мастерской); 2, 7 — перекрестия мечей; 3 — перекрестие сабли; 4 — наконечник сабли; 5 — навершие меча; 6 — обломки наруча (2 — бронза, 3-7 — чёрный металл)Рис.1. План-схема Гомия в 12-13 вв (1а — местонахождение мастерской); 2, 7 — перекрестия мечей; 3 — перекрестие сабли; 4 — наконечник сабли; 5 — навершие меча; 6 — обломки наруча (2 — бронза, 3-7 — чёрный металл)

Летописный Гомий (совр. Гомель, первое упоминание — 1142 г.), расположенный в Нижнем Посожье, — один из городов Черниговской земли. Раскопки Гомия начал в 1975 г. М. А. Ткачев и продолжил в 1986 — 1990 гг. отряд Гомельского областного краеведческого музея, а затем областного археологического центра [2]. На детинце, окольном граде и посаде изучено свыше 2000 м2 культурного слоя. Новые данные свидетельствуют, что уже в Х в. Гомий являлся значительным по размерам укрепленным поселением, а к XII в. превращается в крупнейший экономический, военный и культурный центр Земли радимичей. Во второй половине XII в. здесь, вероятно, появляется удельный стол [3]. Накануне монгольского нашествия площадь города превышала 45 га. не менее трети его территории была укреплена. Слои XII — XIII вв. дают остатки усадебно-дворовой застройки, XII в. — каменного строительства.

Разнообразны материалы, характеризующие развитое ремесло Гомия. Среди вещевых находок выделяется свинцовая вислая актовая печать конца XI — начала XII вв. (сборы Н. В. Бычкова, 1990 г.), стеклянная посуда, обломки колокола, кресты-энколпионы, писала, а также многочисленные предметы вооружения. Новая археологическая характеристика Гомия домонгольского периода позволяет решительно отмежевать его от группы «полугородских» волостных центров (каким он иногда представляется) и поставить в ряд классических малых городов Руси со свойственным для них набором «городских» признаков, выделенных А. В. Кузой [4].

Рис.2. Комплекс оружейной мастерской. План: 1 — подклет I; II — подклет II; а — объекты XVII — XVIII вв.; б — кладки XIX в. I — глинобитная печь; 1 — развал глинобитной печи; 3 — очажные пятнаРис.2. Комплекс оружейной мастерской. План: 1 — подклет I; II — подклет II; а — объекты XVII — XVIII вв.; б — кладки XIX в. I — глинобитная печь; 1 — развал глинобитной печи; 3 — очажные пятна Оружейная мастерская открыта на окольном граде Гомия в 1987 г. (рис. 1, 1) (раскопки отряда Гомельского областного краеведческого музея). Она является частью комплекса большого наземного дома, имеющего две углубленные камеры — подклет 1 и подклет 2 (последний имеет столбовую конструкцию стен и глинобитную печь в углу). Оба помещения погибли в огне, в результате чего их земляные полы оказались погребенными под горелыми остатками стен и перекрытия, что дает твердые основания рассматривать нижние заполнения в качестве закрытых комплексов (рис. 2). Остатки подклета 1 представлены углубленным в материк на 0,9 — 1,0 м четырехугольным котлованом размерами 4,4х4,2 м, к которому примыкает «вход» — тамбур. Часть заполнения срезана перекопом XIX в. Стены постройки рублены из бревен диаметром 14 — 15 см в обло с остатком около 25 м. Одна из стен сруба уцелела на два венца. В углу прослежены остатки печи во «взвешенном» состоянии. Размеры пятна обожженной глины — 1,5х0.75х1,2х0,85 м, мощность линзы — 0,1 м.

В центре постройки на материке выявлены остатки очага в виде пятна прокаленного грунта диаметром 0,7 — 0,9 м, оконтуренного ямками от кольев; рядом было еще три небольших пятна диаметром 0,2 — 0,3 м. Наличие двух источников огня, залегающих на разных уровнях заполнения, позволяет предполагать двухъярусность рассматриваемой постройки, подобно киевским жилищам на подклетах [5].

На полу подклета 1 и непосредственно над ним покоилось более 1600 предметов. Значительная часть изделий фрагментирована, в том числе железные спеклись под действием огня и коррозии в бесформенные «монолиты» и до завершения расчистки атрибуции не поддаются [6]. Количественные подсчеты предметов по указанной причине носят сугубо предварительный характер (табл. 1). Конструктивные особенности и преобладание бытовых предметов в комплексе подклета 2 позволяют трактовать его как остатки жилой части помещения (табл. 2). Особенностью вещевого комплекса подклета 1, рассматриваемого ниже, является сочетание предметов, характерных для жилища (керамика, стеклянные браслеты, пробой, замки, серп, коса и др.), со своеобразным набором инструментов и огромным количеством деталей наступательного и защитного вооружения. Уже только одно это обстоятельство позволяет видеть в подклете 1 остатки ремесленной мастерской.

Таблица 1. Вещевые находки из подклета 1
Наименование предмета Сохранность, количество
Верхнее заполнение
1. Фрагменты круговых горшков Несколько
2. Обрывки листовой бронзы 2
3. Железный ключ от навесного замка 1
4. Браслеты стеклянные 8
5. Вставка для украшения стеклянная 1
Комплекс нижнего заполнения. Керамика
6. Горшки кухонные Более двух развалов
7. Кувшины Отдельные обломки
8. Крышка Отдельные обломки
9. Сосуд красноглиняный (амфора?) Отдельные обломки
Комплекс нижнего заполнения. Стеклянные изделия
10. Браслеты крученые, гладкие, витые, рубчатые 12
11. Фрагменты сосудов 3
12. Фрагменты стекла оплавленного 2
Комплекс нижнего заполнения. Каменные изделия
13. Тесло 1
14. Оселки сланцевые и песчаниковые 7 целых и 17 фр.
15. Камень шлифовальный 1
16. Фрагменты круга точильного 2
Комплекс нижнего заполнения. Бронзовые изделия
17. Изделия неопределенные 3
18. Куски листового металла 2
19. Пластина панцирная 1
20. Перекрестие меча 1
21. Бляшка 1
Комплекс нижнего заполнения. Изделия из чёрного металла
22. Ручка втульчатая от сковороды 2
23. Пробой 2
24. Замки навесные цилиндрические 2
25. Цилиндр навесного замка 1
26. Гвозди 3
27. Пряжки 2
28. Детали сундука (?) 2
29. Ушко ведерное 1
30. Сверло спиральное 1
31. Костыль (?) строительный 1
32. Скобель двуручный 3
33. Лезвие топора 1
34. Шило 4
35. Серп (серпы ?) 3
36. Коса (косы ?) 2 фр.
37. Нож 1
38. Напильник 1
39. Изделия неопределенные Более 70 ( в основном обломки)
40. Пластины панцирные Около 1500 шт. и фр. приблизит. две трети из них — целые экз.
41. Обрывки кольчужного плетения 10 фр.
42. Наруч (или наручи) шарнирный трубчатый Более 5 фр.
43. Перекрестия мечей 5
44. Перекрестия меча или сабли 1
45. Перекрестия сабель 4 целых и 1 фр.
46. Навершия мечей 3
47. Навершие сабли 1 фр.
48. Наконечник ножен сабли 1
49. Держатель ножен сабли 1
Комплекс нижнего заполнения. Иное
50. Деревянные ножны меча Обгоревший обломок
51. Зерно 2 обгоревших скопления в горшках
52. Розовый сланец 2 мелких скола

Детали наступательного вооружения. К их числу относятся перекрестия, навершия и детали ножен мечей и сабель (рис. 1, 2 — 5, 6). Типологически определены девять перекрестий. В соответствии с классификацией А. Н. Кирпичникова, три перекрестия мечей относятся к типу IV (1150 — 1250 гг.), 1 — к типу III (XII — первая половина XIII в) 4 перекрестия сабель — к типу III (XII — первая половина XIII в), 1 - к типу IA (вторая половина X — XI в.).

Последняя находка в комплексе с более поздними вещами заставляет предполагать ее длительное использование, связанное со спецификой образования инвентаря постройки и занятий ее хозяина. Два навершия принадлежат мечам типов III и IV, а одно имеет граненую форму и явно не закончено при обработке. Сабельное навершие относятся к клинкам типа I, имеющим широкую дату существования. Детали клинкового оружия дополняются частями ножен: навершие, пластинчатый держатель, фрагменты деревянных обкладок.

Детали защитного вооружения. Уникальны обломки раздавленного трубчатого наруча-налокотника шарнирной конструкции. Сохранность очень плохая, но форма вполне определима (рис. 1, 6). Чрезвычайная редкость этого вида защитного вооружения в древнерусских и вообще восточноевропейских материалах отмечалась в специальной литературе. Гомийский наруч, насколько можно судить по фрагментам, аналогичен единственному известному в древнерусской археологии экземпляру, обнаруженному на Сахновском городище под Каневом в слое первой половины XIII в. [7]

Во фрагментах кольчужного плетения (рис. 3, 2) насчитывается от 1 до приблизительно 200 колец, общее же число колец превышает 600. Половина фрагментов имеет кольца круглого сечения (диаметр проволоки 1,0 — 1,5 мм), половина — плоского (1,0х2,0; 1,0 — 1,5х3,0; 1,0х3,0 мм). Диаметр колец составляет 6; 9 и 14 мм. Несомненно, многие части относятся к разным полотнам. Процесс плетения выглядит незаконченным: имеется незаклепанное одиночное кольцо, цепочки из одиночных колец. Самой массовой категорией находок в постройке являются панцирные пластины, лежавшие россыпью и бессистемными скоплениями (рис. 3, 1; 4). На многих заметны отпечатки ткани, которые, очевидно, свидетельствуют, что детали были завернуты в ткань или сложены в мешок. Пластины отличаются исключительным разнообразием формы, разной степенью изгиба, количеством и местом расположения отверстий. Не имея возможности подробно изложить классификацию этого чрезвычайно интересного материала, следует отметить, что пластины удалось распределить по 3 группам, 41 отделу, 24 типам, 20 видам и 40 вариантам (классификация совершенствуется и дополняется). Гомийская коллекция панцирных наборов, бесспорно, является самым крупным собранием подобного рода из памятников домонгольской Руси [8].

Ремесленные инструменты. Необычайно большое количество оселков, шлифовальный камень и точильный круг еще раз указывают на производственный характер рассматриваемого комплекса (рис. 3, 3) В качестве оселка могло использоваться и тесло эпохи бронзы, или служило своеобразным оберегом? Среди специализированных орудий труда – массивный напильник типа рашпиля (рис. 3, 6), спиральное сверло длиной 29,5 см, двуручный скобель, обломок топора, длинное шило.

Привлекает внимание хронологическая атрибуция постройки, по скольку вопросы о времени, месте появления и бытования различных видов вооружения IX — XIV вв. у оседлого и кочевого населения Восточной Европы продолжают оставаться дискуссионными проблемами отечественного оружиеведения [9]. Рассмотрим датирующие вещи из закрытых комплексов подклетов 1 и 2. К ним относятся навесные цилиндрические замки, соответствующие замкам типа В новгородской классификации. Дата их бытования — середина XII — начало XV вв. [10] Достаточно узкую дату, опирающуюся на общеевропейский материал, как уже отмечалось, имеют мечи типа IV — 1150 — 1250 г. Для определения нижней даты комплекса важны фрагменты кольчужного полотна с плоским сечением колец. На Руси подобные изделия появляются около 1200 г.11 Примерно тогда же, по мнению А. Н. Кирпичникова, начинается бытование трубчатых наручей. Сахновский экземпляр происходит из слоя монгольского погрома (около 1240 г.) [12]. Совокупность этих материалов позволяет датировать постройку первой половиной — серединой XIII в.

Таблица 2. Вещевые находки из подклета 2
Наименование предмета Сохранность, количество
Верхнее заполнение. Стеклянные изделия
1. Браслеты 19
2. Слиток из обломков браслетов Оплавлен, фрагмент
3. Бусы 119 целых и 4 фр
4. Перстень плосковыпуклый зеленый 1
Верхнее заполнение. Бронзовые изделия
5. Изделие неопределенное 1
6. Перстень решетчатый широкосерединный 1
7. Куски листового металла 2
8. Проволока крученая 1
Верхнее заполнение. Изделия из чёрного металла
9. Зубильце 1
10. Рамка пряжки 1
11. Гвозди кованые 7
12. Пластина 1
13. Изделие неопределенное 1
Верхнее заполнение. Иное
14. Обломки круговых сосудов Десятки
15. Оселок песчаниковый 1
16. Пряслица шиферные 2
17. Копоушка костяная 1
Комплекс нижнего заполнения. Изделия из чёрного металла
18. Коса 2
19. Серпы 3
20. Долота 2
21. Скобель двуручный 7
22. Изделия неопределенные Более 10
23. Обух топора 3 фр.
24. Кольцо со стержнем (удила?) 1
25. Цилиндры навесных замков 3
26. Замок навесной цилиндрический 1
Комплекс нижнего заполнения. Иное
27. Горшки круговые 3 раздавленных и отдельные обломки
28. Браслеты стеклянные 4
29. Сосуд (миска?) точеный деревянный Сгоревшие фрагменты
30. Оселок песчаниковый 1
31. Зерно Обгоревшее скопление в горшке

Этому не противоречат и другие материалы из подклетов — «домонгольский» облик керамики, а также стеклянные браслеты. В связи с датировкой комплекса вызывают интерес обстоятельства гибели рассматриваемого сооружения. Ее владелец не сумел извлечь из дома, а затем из пепелища даже очень ценные вещи, не сделали этого и другие горожане, несомненно, знавшие о характере занятий хозяина сгоревшего дома. Это подсказывает, что пожар был вызван военными действиями, повлекшими гибель или пленение жителей города. Эти трагические события правомерно связывать с монгольским, нашествием на Черниговскую землю в 1239 г. Примечательна находка в. слое пожара укреплений детинца Гомия (XIII в.) типичных монгольских срезней (раскопки 1988 г.) [13].

Рис.3. Материалы из подклета 1: 1 — образцы панцирных пластин; 2 — оселок, завёрнутый в кусок кольчужного полотна; 3 — обломок точильного круга; 4,5 — оселки; 6 — напильник (1,6 — чёрный металл; 3-5 — камень; 2 — чёрный металл и камень)Рис.3. Материалы из подклета 1: 1 — образцы панцирных пластин; 2 — оселок, завёрнутый в кусок кольчужного полотна; 3 — обломок точильного круга; 4,5 — оселки; 6 — напильник (1,6 — чёрный металл; 3-5 — камень; 2 — чёрный металл и камень)

Итак, мы имеем дело с первой достоверно атрибутируемой древнерусской оружейной мастерской кануна монгольского нашествия на Русь. Производственный характер подклета 1 не вызывает сомнений. На него, в первую очередь, указывает очаг в центре помещения. Применение очагов в древнерусских .постройках XII — XIII вв. может свидетельствовать об их производственном назначении, как указывал П. А. Раппопорт [14]. Аргументом в пользу мастерской служит и описанный выше набор инструментов. Какие-либо сомнения на сей счет рассеивает сам характер массовых находок. Детали клинков, фрагменты кольчужного полотна и панцирные пластины являются частями целого арсенала, в той или иной степени подготовленными для сборочных и ремонтных работ. Так они могли быть использованы для изготовления 12-ти экземпляров рубящего оружия. Пластинчатых панцирей — «броней дощатых» — можно было собрать несколько: на изготовление одного панциря требовалось около 600 пластин (согласно подсчета Б. Тордемана, исследовавшего целые панцири пластинчатой схемы, аналогичные, вероятно, древнерусским, из кладбища защитников готландского г. Висби, погибших в 1361 г. во время датской осады) [15], что значительно меньше их числа из Гомия. О нескольких панцирных наборах говорит и исключительное типологическое разнообразие пластин.

Рис.4. Образцы панцирных пластин из подклета 1Рис.4. Образцы панцирных пластин из подклета 1

Таким образом, конкретный материал подтверждает положение А. Н. Кирпичникова о том, что потребность в оружии на Руси удовлетворялась на внутреннем рынке 16. Вместе с тем новые данные показывают: производство оружия сосредотачивалось не только в крупнейших центрах, но и в малых городах. Экономика малых городов Черниговской земли, реализовывавшая потребности вновь возникающих уделов, настолько окрепла в предмонгольское время, что и здесь получают развитие даже наиболее сложные отрасли оружейного дела. В этом плане Гомий демонстрирует яркий пример экономического «отрыва» периферии от метрополии (Чернигова), связанный с углублением процесса феодальной раздробленности.

Малый древнерусский город чутко реагировал на военные изобретения своего времени, быстро воспринимал оружейные новинки не только общерусского, но и международного масштаба, а в ряде случаев сам мог являться очагом создания новых образцов военной техники. Так, в частности, гомийский наруч наряду с сахновским экземпляром принадлежит к числу древнейших в Европе деталей защитного вооружения подобного рода. В зарубежной Европе появление трубчатых наручей относят к 1250 — 1260 гг.[17], а у монголов они появляются, вероятно, еще позднее – не ранее второй четверти XIV в.[18]

Отсутствие в гомийской мастерской и вблизи нее заготовок, обрезков, обрубков металла и пр., а также, что особенно важно, — остатков кузнечного горна, не дает оснований для ее определения в качестве кузнечной. Сами детали вооружения поступали сюда из других мастерских. На месте же производились, главным образом, подгоночные и сборочные работы. Слесарную доводку деталей хорошо иллюстрирует незаконченное навершие меча; об этом может свидетельствовать и состав инструментов, включающий оселки, круг и напильник. Несомненно, ремесленник производил операции по соединению колец в полотна кольчужных рубах и бармиц (?). Полученные со стороны пластины для панцирей, вероятно, еще не имели отверстий, нужного изгиба и отличались необработанными краями: есть экземпляры с заусенцами и лишенные отверстий. Мастер пробивал их в соответствии с намеченной схемой соединения в изделии (есть пластины, треснувшие при пробивке), изгибал их, снимал заусенцы и шлифовал. Ряд операций требовал термического воздействия на металл, для чего служил очаг.

Надо полагать, что в мастерской не случайно отсутствуют те виды вооружения, которые не требовали квалифицированных сборочных работ: копья, булавы, кистени, стремена, стрелы и пр. Напротив, здесь представлены исключительно «комбинированные» виды оружия, для изготовления которых нужно было подогнать и соединить от трех — пяти (клинки) до многих тысяч деталей (кольчуги). Вместе с тем мастер занимался не только доводкой и сборкой изделий из металла. Набор «не-слесарных» инструментов (сверло, скобель, топор, шило), вероятно, имеет отношение не только к чисто плотничье-столярным занятиям хозяина дома, но и к специфически оружейным. Так, топор и скобель требовались для изготовления ножен, шило — для прокалывания кожаной подосновы и ремней — стяжек доспеха и т. д.

Таким образом, гомийского оружейника можно квалифицировать как слесаря-сборщика, что еще раз подтверждает признанный в науке тезис о высоком уровне специализации древнерусского ремесла в XII — XIII вв.[19]. Этот вывод представляется важным для понимания глубины дифференциации не только ремесла в целом, но и собственно оружейного дела. Следует предположить, опираясь на полученные материалы, что в этой отрасли производства не. позднее начала XIII в. обозначается разделение труда между кузнецами, занимавшимися преимущественно горячей обработкой металла, и слесарями, употреблявшими преимущественно холодные способы доводки изделий. Следовательно, цепочку древнерусских мастеров, участвовавших в создании оружия в канун монгольского нашествия, необходимо увеличить еще на одно звено. Узкая специализация мастерской не являлась препятствием для сельскохозяйственных занятий владельцев дома (членов семьи, а возможно, и самого мастера). Здесь занимались выращиванием и уборкой хлеба (серпы), а также животноводством (косы). Следовательно, гомийские ремесленники являлись в определенной степени и крестьянами, что подтверждает высказываемое исследователями мнение о большом удельном весе аграрного сектора в экономике древнерусского города [20], в том числе и в Чернигово-Северской земле [21].

Литература :
1. Арциховский А. В. Русское оружие X — XIII вв. //Доклады и сообщения исторического факультета МГУ. — 1946. — Вып. 4; Рабинович М. Г. Из истории русского оружия IX — XV вв. // Тр. Ин-та этнографии. Нов. серия. — 1947. — Т. 1; Рыбаков Б. А. Ремесло Древней Руси. — М., 1948; Корзухина Г. Ф. Из истории древнерусского оружия XI века//СА. — 1950. — Т. 13; Довженок В. И. Військова справа в Київській Русі. — К., I960; Медведев А. Ф. Оружие Новгорода Великого // Тр. Новгород. археол. экспедиции. — Т. 11//МИА, — 1959. — № 65; Кирпичников А. Н. Древнерусское оружие // САИ. — 19G6. — Вып. 1, 2; Его же. Древнерусское оружие // САИ. — 1971. — Вып. 3; Его же. Снаряжение всадника и верхового коня на Руси IX — XIII вв. // САИ. — 1973. — Вып. Е 1 — 36.
2. Ткачев М. А. Работы в Белорусском Посожье//АО 1975 г. — М., 1976. — С. 427; Макушнікау А. А. Паходжанне Гомеля / па- матэрыалах орхеологічных даследаван-няу/Весці АН БССР. Серыя грамадскіх навук. — 1989. — № 6. — С. 64 — 72.
3. Зайцев А. К. Черниговское княжество//Древнерусские княжества X — XIII вв. — М., 1975. — С. 104.
4. Куза А. В. Малые города Древней Руси. — М.: Наука, 1989. — С. 40 — 70.
5. Новое в археологии Киева. — Киев : Наук, думка, 1981. — С. 121 — 140.
6. Кирпичников А. Н. Древнерусское оружие. — Вып. 1. — С. 49 — 73. — Рис. 10; 13.
7. Кирпичников А. Н. Древнерусское оружие. — Вып. 3. — С. 20. Рис. 23.
8. Ср.: Там же. — С. 16. — Табл. 3.
9. Артемьев А. Р. Новые работы о татаро-монгольском вооружении // С А. — 1989. — № 4 — С. 284 — 287.
10. Колчин Б. А. Хронология новгородских древностей//Новгородский сборник. — М., 1982 — Рис. 3.
11. Кирпичников А. Н. Древнерусское оружие. — Вып. 3. — С. 14.
12. Там же — С. 20.
13. Макушников О. А. Основные этапы развития летописного Гомия (до середины. XIII в.)//Проблемы археологии Южной Руси. — Киев, 1990. — С. 60 — 61. Рис. 2.
14. Древняя Русь. Город, замок, село//Археология СССР. — М.: Наука, 1985. — С. 141.
15. Thordeman В. Armour from the battle of Wisby 1361. — Stockholm. — 1940. — Vo 1.2. — Taff. 132. — 145.
16. Кирпичников А. Н. Древнерусское оружие. — Вып. 3. — С. 73.
17. Там же, — С. 20.
18. Горелик М. В. Ранний монгольский доспех (IX — первая половина XIV вв.)//Археология, этнография и антропология Монголии. — Новосибирск, 1987. — С. 196.
19. Рыбаков Б. А. Указ. соч. — С. 505 — 507.
20. Толочко П. П. Древнерусский феодальный город. — Киев : Наук, думка, 1989. — С. 79 — 85.
21. Коваленко В. П. До типології літописних міст Чернігово-Сіверської землі (VIII — XIII ст.) // Археология. — 1988. — № 01.-----С. 1 - 10.